Hysteria.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Послушай, остановись, пока не поздно! Я падаю вниз — за тобой.


Послушай, остановись, пока не поздно! Я падаю вниз — за тобой.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название отыгрыша: Послушай, остановись, пока не поздно! Я падаю вниз — за тобой.
Действующие лица: Emily Caldlow and Adrien Prince II
Предыстория: Очередная ссора, очередной скандал, крики слезы истерики до боли и снова он: сильный обладатель холодного разума и пылающего сердца, схватил Эмили в стальные тиски, чтобы доказать и себе и ей...что? Он сам не понимает, что.
Место действия: Квартира, которую снимает Эмили в Лондоне.
Время действия: около десяти вечера.
Рейтинг: NC-21

0

2

Бывает такое, когда не можешь верить. Ревнуешь к каждому, кто заговорит с ней. Нет, ты уверен, что она —  твоя и ничья больше, просто животное чувство собственности сжигает внутри, заставляя чуть ли не со всей силой оттягивать девушку от другого мужчины, кричать, выпытывать правду о нем и ее отношении к нему. А она сердится, кричит в ответ, обвиняет. Смешная.
Ты моя. Когда ты уже запомнишь это?
Ненависть к вечным ссорам, но ты ничего не можешь поделать с этим. И каждая ваша встреча заканчивается очередным скандалом. С каждым разом они все громче, все более яростные, пропитанные злобой, и будто электричество пускает разряды в самом воздухе. Но тебя это забавляет. Это игра, которая должна когда-нибудь кончится, но сейчас ты сделаешь все, чтобы отвадить от своей девушки других претендентов.
Конкурентов лучше уничтожать сразу.
Жаль, что тот метод, являющийся самым действенным, преследуется по закону, как и среди волшебников, так и среди магглов. А ты устал сжимать кулаки в бессильной ярости, поэтому приходишь к ней, открывая дверь чуть ли ни с пинка, злобно сверлишь е тяжелым взглядом, ненавидишь за то, что она так мила и улыбчива с другими, но не с тобой.
Да когда же ты поймешь, что ты моя?!
Это все банально и предсказуемо, будто пройдено несколько сот раз. Каждый раз те же слова, те же эмоции, те же жесты. Какой-то день Сурка, как в одноименном фильме. Одно и то же из скандала в скандал, только слова все обиднее, бьют по самому больному, а каждый из них — снайпер, которому необходимо как можно быстрее уничтожить врага.
Но в этот раз все по-другому. Ты почти спокоен, когда направляешься в квартиру, где проживает твоя невеста. Тебя даже не трясет от ярости, когда ты стучишь в дверь, ждешь, когда раздастся нежный голосок твоей будущей жены.
— Я, — коротко и сухо, почти холодно.
Ты никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Ты либо насмехаешься над ней, либо срываешься в порыве злости. Она открывает двери, здоровается, будто не обращает внимания на твое подозрительное спокойствие, впускает тебя в свою квартиру.
— Ну и что это значит? — ты только снял обувь и прошел в комнату, как становишься именно тем, кого она так сильно ненавидит, — Что, я спрашиваю, это значит? Что за единица мужского пола была с тобой сегодня во время обеда? Какого дементора ты шляешься с мужиками, когда у тебя есть жених?
Тебе нравится ее доводить тем, что вы помолвлены. И эту помолвку уже не разорвать. Нравится, как она закусывает губу в отчаянии, пытается бороться с тобой и со всей ситуацией в целом. У нее не получается, что радует тебя еще больше. Но тебе ее жаль, а через секунду ты торжествуешь, глядя на ее потерянное лицо.

Отредактировано Adrien Prince II (Пн, 25 Ноя 2013 03:56)

+2

3

Эмили ужасно устала за день: авроры почему-то никак не хотели раскрыть секрет своей неутомимости и жесткости, в отношении работы. Благо, сегодня ей удалось хотя бы пообедать, не с идеальным мужчиной, конечно, но с достаточно подкованным в своем деле специалистом, если так можно выразиться. Гордон Хейг – часть ее персонального кошмара, который девушка навязала себе сама, не желая мириться с вызванной его словами, эмоцией. Теперь, поспорив, она просто обязана не проигрывать ему. Не проиграть и в конце.
Девушка прижалась спиной к стене, размышляя о прошедшем дне, когда в дверь позвонили:
— Кто?
Эмили сразу узнала того, кому голос принадлежал – Адриан, слишком спокойный, что было ему не свойственно, но в глубине души, мисс Колдлоу надеялась, что это вызвано не очень хорошим днем, проведенным на работе. Жаль, что он приходил к ней в квартиру так, словно приходит к себе домой: соседи девушки думали всякое, вплоть до организации притона, но слава богу, вся эта ситуация надежно разрешилась без конфликтов.
— Привет Адриан. — Устало произнесла девушка, отступая на несколько шагов и вешая его пальто на вешалку в шкаф. — Как твой день?
Но вопросы остались проигнорированными. Мужчина облил ее смертельной дозой ледяной ревности, которая по большому счету, обычно подавалась в языках пламени его гнева. Сегодня было что-то другое. Снова она будет плакать, вымаливая прощение или простой покой, потому что больше не может терпеть эти ссоры каждый день.
Она не может признать его своим женихом, мужем или кем-то еще. Они слишком разные, как лед и пламя уничтожают друг друга, соприкасаясь. Не может удержаться и кривит губы, слыша очередное собственническое «моя невеста», пусть и перефразированное. Контекст остается прежним, даже если, сажая в печь горшок, назвать его при этом совершенно по-другому.
— Не смотря на то, что я совершенно не обязана отчитываться перед тобой, так как мы официально не женаты, и в целом я не признаю этот брак по расчету, я объясню, что это был твой коллега Гордон Хейг. Ты его, должно быть, хорошо знаешь. — Эмили медленно, но верно выходила из равновесия и была готова прочертить палочкой всем известный маршрут прямо на лбу у незадачливого любовника. — Мы всего лишь говорили о работе, что ты завелся опять на пустом месте? Перестань так со мной разговаривать, я не твоя вещь, и не игрушка, с которой можно говорить в подобном тоне.
«Ненавижу, когда он так делает: приходит, как к себе домой, начинает кричать, обвиняет в том, чего не было…»

+3

4

Ты слышишь знакомое имя, конечно, один из приятелей твоего начальника, твоего друга. Ты смеешься, но в смехе нет веселья и радости. Он – предупреждение об опасности для Эмили. Ты зол, зол, как никогда, потому что твоя невеста была с твоим знакомым. Конечно, ты и Гордон — не приятели до гробовой доски, даже толком не общаетесь, пересекаясь только по работе, только по поручениям Стэфена.
Она выходит из себя, она устала. Ты знаешь, что моешь этим воспользоваться, поэтому, не дожидаясь приглашения, идешь в сторону гостиной и заваливаешься на диван, всем своим видом показывая, что тебе без разницы рада ли тебе твоя невеста или нет.
— Ты не вещь и не игрушка, — ты согласно киваешь и ждешь на ее лице удивление, когда нужный эффект достигнут, ты подрываешься с дивана и быстрым шагом приближаешься к девушке, сжимая с силой пальцы на ее плечах, — Ты — моя. А что за слово идет дальше – мне плевать. Ты это понимаешь? Ты понимаешь, что не имеешь право заведомо унижать меня, обедая с другим?
Тебе плевать, о чем они говорили, плевать, как себя вел Хейг, и как вела себя девушка. Тебе плевать, что они ели и как долго были вдвоем. Тебя волнует лишь то, что рядом был не ты, а другой мужчина. Тебя это злит, выводит из себя. Эмили — твоя и ничья больше.
— Не смей со мной так поступать, иначе расплата будет немедленной.
Ты ей угрожаешь, встряхиваешь, сжимаешь ее плечи, прекрасно понимая, что на нежной коже, скорее всего, останутся синяки. Тебе плевать, потому что это твои отметины. Ты, как зверь, показываешь другим, что Эмили принадлежит кому-то другому. Ты знаешь, что будет дальше, не зависимо оттого, что тебе ответит твоя будущая невеста. Ты знаешь, что сделаешь с ней, каким будет дальнейший сюжет. Она будет тебя ненавидеть, но тебе будет проще от этого.
Нам всем так будет проще.

+2

5

Снова Эмили кривит губы, показывая свое недовольство: как хозяин завалился на ее диван, но еще более по-хозяйски схватил за плечи, оставляя на коже синяки и следы его рук. Снова не получится одеть блузу, потому что коллеги в аврорате спрашивают, что с ней случилось, а она не может сказать, что обижает муж, что он слишком груб, потому что знает, что репутация Адриана слишком хороша, чтобы портить ее издевательствами над будущей невестой. Конечно же, о помолвке уже все знают, не без помощи самого мистера Принца, который, не смотря на собственное недовольство всеобщей осведомленностью, не перестает ревновать к каждому встречному.
— Я не твоя, Адриан Принц. — Шатенка ударом по рукам Адриана освобождает себя, и делает шаг назад, при этом отталкивая руками в грудь нелюбимого мужчину. — И твоей не буду. То, что мы помолвлены, против моей воли, кстати говоря, не дает тебе абсолютно никаких прав на меня. Может, формально я твоя, но номинально – тролля с два.
Адриан – быстрее пули, быстрее несущегося поезда, одним ударом по щеке смог бы выбить из Эмили всю ее дурь. Смех у него такой, что прожигает ядовитым дымом ядерных отходов до самого сердца, оставляет незаживающую рану, которая ноет все сильнее с каждой секундой и замолкает, злясь. В тишине кажется, что где-то в глубине его души от ревности клокочет огромный монстр, которому, Эмили только дала пищу для дальнейшего увеличения своих размеров.
Но разве на этом можно остановиться? Эмили уже поняла, что безнадежно попала в капкан и даже, если начнет отбиваться – попадет в его цепи сильнее и только прочнее вызовет неприязнь.
Может быть, стоит сдаться? Сказать, что полюбила? Может тогда это, наконец, закончится? Ураган Адриан, который уносит меня прочь от будней и прочего… Господи, если я выйду за него, он получит полную свободу действий и однажды просто убьет меня…
— Поступать как? Господи, Адриан, ты просто безумен! Не смей меня даже и пальцем тронуть – я расскажу отцу, и он отменит помолвку, ты понял? — Надрывающимся от ужаса перед холодным взглядом Адриана, произнесла девушка.
Девушка не выдерживает напряжения и ссутуливается, смотрит в пол и мысленно просит, чтобы все это закончится. Но руки у нее слишком своевольные, поэтому стоит Адриану даже чуть качнуться в сторону невесты, как она тут же с силой отталкивает его прочь, как вора или убийцу, который посягает на ее жизнь или драгоценности.
Боже мой, я играю со зверем в кошки-мышки и я, к сожалению…мышь…

+2

6

Она напугана, ты видишь это по ее глазам. Ты лишь смеешься, пропускаешь ее реплики, ответные угрозы по поводу расторжения помолвки. Ты знаешь, что этого не будет, ты знаешь, что она уже твоя. А ты, как ни странно, её. Ты отрицаешь, что эта девушка имеет над тобой власть, отрицаешь, когда говоришь о ней с другими, но сам понимаешь, что попал. Что только Эмили вызывает у тебя такую бурю чувств. От гнева до нежности. Ты не ненавидишь себя, ненавидишь её. Но в то же время она тебе дорога, и в этом чувстве твоя погибель.
Тебе плевать, что она не твоя по факту, что, по сути, ты не имеешь права к ней прикасаться. Ты не имеешь права, потому что уважаешь ее отца. Но запретный плод так сладок. Особенно, когда она стоит рядом, пытается защититься, пытается как-то противостоять. Забавно. Это как остановить Хогвартс-Экспресс ивовым прутиком. И она сама это знает, но из-за своего характера упирается, пытается остудить твой был, а на самом деле только распыляет огонь в тебе.
— Да ладно? Отменит?
Ты знаешь, что после того, что ты сделаешь, помолвку не отменят, а перенесут дату свадьбы. И ни ты, ни Эмили уже не будете свободны. Браки в чистокровных семьях не расторгают, поэтому девушке придется ждать, пока ты не отдашь Богу душу. А ты не торопишься уходить на тот свет.
Ты улыбаешься, когда она отводит взгляд, улыбаешься, зная, что будет дальше. Мысленно просишь у нее прощения, потому что вслух такое произнести ты не в состоянии. Ты даже не можешь намекнуть ей на свои чувства, потому что считаешь, что о них никто не должен узнать. А чем подлее ты поступаешь, чем больнее ей делаешь, тем меньше факт того, что кто-то догадается о твоей влюбленности в свою же невесту.
Эмили красива, ты это признаешь, но вслух не говоришь, предпочитая любоваться ей издалека, потому что при виде тебя ее улыбка, ее любовь к жизни пропадает, исчезает, как полуденная тень. Но сейчас ты хочешь мисс Кодлоу так сильно, что не можешь сдержаться. Ты знаешь, что будет сопротивление, будут крики о помощи и слезы. Но так надо. Так ты сможешь удержать ее при себе.
Прости.
Ты рывком притягиваешь ее к себе, заламываешь руки, чтобы она не могла тебя оттолкнуть и целуешь в губы жадно, будто давно не целовал женщин. Твоя объятия – дьявольские силки, а Эмили – перепуганная пташка, которой не повезло, и она угодила в ловушку. Ты чувствуешь, как в юной волшебнице вспыхивает гнев, будто через поцелуй ты отдал часть своей ревности и клокочущей бури.
Сегодня ты будешь моей.

+1

7

Плачешь, пытаешься вырваться и молча, умоляешь отпустить. Слезы вырвались из глаз слишком быстро, а поглощенная ужасом душа забилась в стенках сердечной мышцы, до боли переворачивая восприятие. Его губы нежные с болью врезаются в губы девушки, даря страстные поцелуи один за одним. Только Эмили пытается вздохнуть или закричать, как этот волшебник бессовестно отбирает у нее ее же незавершенный вдох. Слезы капают на ворот блузки и девушка не способная отвечать, только всхлипывает, как пойманная, все еще пытается вырваться и убежать. Ей не хочется так, не хочется таких поцелуев, не хочется быть чьей-то вещью. Не хочется одеть на палец кольцо, а потом быть навеки рабыней самодурства и ревности Адриана. Она верила, что сможет полюбить и верила, что у нее это получится и даже представляла себе Адриана. Как никак, они провели вместе детство, знакомы с десяти лет… Но сейчас между ними огромная пропасть, которую не пересечь никак.
Эмили получает долгожданный глоток воздуха, и все еще борется с руками мужчины, не давая ему поводов перехватить или хотя бы попытаться перехватить ее руки одной рукой, чтобы одна оставалась свободна. Сильное чувство паники и отвращения выбивает новый поток горячих слез и Эмили, заливаясь соленой, горячей водой, кричит:
— Я умоляю тебя, не надо! — Рыдания такие громкие, что соседи наверняка слышат каждое слово, перемешанное в слезах и панике. — Пожалуйста, прошу, только не так! Адриан, я тебя умоляю, пожалуйста… Не надо так… Не надо…
Брюнетка качает головой, пытаясь оттолкнуть, подальше мысли о мрачной реальности, которая настигнет девушку, если Адриану внезапно станет плевать на все ее мольбы. Это случится быстро – секс, после которого он только отпустит, натянет брюки на бедра и уйдет, бросив что-то на подобие «сама виновата». Для него это наверняка только слова – невинность, подумаешь, велика потеря. Но для нее, чистокровной аристократки, пусть и не такой вычурной любительницы книг и тишины, это настоящее сокровище.
В наступившей заминке Эмили вырывает одну руку из хватки Адриана и касается ладонью его щеки, заглядывает в глаза своими глазами, покрасневшими от долгих рыданий. Губы слишком близко, едва не касаются его губ, потому что Эмили знает, где у него слабые места и со знанием дела давит на них, пусть и ощущает животом упирающийся в нее, расстегнутую пряжку ремня.
— Не надо, пожалуйста, прошу тебя…
Закрывает глаза, продолжая шептать, как мантру простую фразу. Ей бы хотелось. Чего греха таить? Ей бы хотелось этого. С ним. Сейчас. Но не стоит. Она не хочет быть вещью, не хочет быть той, кого выкинут после пользования. Она хочет быть той, которую он признает, как равную себе.

+2

8

Ты смотришь на нее, смотришь, как она плачет, заливается слезами. Ты не так представлял ваш первый раз. Не так хотелось бы все обставить, не хотелось это делать в съемной квартире, не хотелось слышать ее крики и мольбы. Она просит, умоляет, а ты уже не знаешь, что делать дальше. Одна часть тебя хочет повалить Эмили на кровать и сделать то, что давно надо было сделать, другая до сих пор хватается за те крохи порядочности и доброты, что остались в тебе.
Ты забыл, что такое быть нежеланным. Ты видишь, как она пытается тебя ненавидеть всеми фибрами души. Может, она бы и была другой, если бы ты сам изменился. Ты смеешься. Опять. Но, уже не слыша слова девушки, ты смеешься, когда понимаешь, о чем думаешь. Тебе хочется всего и сразу. Прямо здесь и сейчас. Тебе предстоит сделать нелегкий выбор между злом и добром, тьмой и светом. Кем ты хочешь быть для Эмили? Злобным тираном или любящим мужем? Тебя не устраивает ни один из вариантов. Ты не злодей, но и от приторных чувств тебя тошнит, выворачивает так, что ты прямо сейчас готов бежать в уборную, чтобы побыть в объятиях фаянсового друга.
Ты мечешься, пытаясь выбрать свою сторону. Пытаешься выбрать меньшее из зол. Ты почти готов спросить совета у своей будущей жены. Кем ты хотел бы быть? Кем ты станешь для нее после свадьбы, которую не отменить? Ты ждешь это торжество, ждешь, когда она станет твоей. Ждешь по одной причине, которую ты сам себе однажды озвучил и испугался. Ты влюблен в нее. Влюблен в ту, что сейчас заливается слезами. И злишься ты на нее только из-за этого.
Она смогла, ей получилось разбудить в тебе нечто нежное, на что раньше ты не был способен. Ты зол на нее, что у нее получилось это сделать, получилось, и она, сама того не понимая, вызывает у тебя ненависть. Ты хочешь ее любить, но не можешь себе позволить.
Зло в тебе побеждает, ты тащишь ее в спальню, едва ли не кидаешь на кровать. Ты уже готов наброситься на нее, задрать, как голодный зверь свою добычу. Но тебя что-то останавливает. То ли ее взгляд, то ли не вовремя возникшее чувство совести. Ты понимаешь, что не хочешь брать ее силой, хочешь, что бы она сама этого хотела, и пока она не почувствует желание, ты просто не сможешь сделать то, что требует твой организм.

+2

9

Нет, я тебя не буду в дверях держать и с глупыми надеждами воображать… Нет, я не буду тебя ни в чем винить, что же поделать, раз не смогли мы по жизни вместе плыть? А если перестану с тобой бороться, каждый решит, что он победитель, не понимая, с какими ушел потерями…
Нет, на тебя похожих искать зачем? Мир по спирали, а я все время ни с чем… Нет, я не буду тебя ночами звать, бессонница придет, а тебя не достать, просто потому, что ты холоден и далек, как далекая планета в галактике Cerberus или даже еще дальше. И ты не понимаешь, что усугубляешь, не понимаешь, что ранишь, что убиваешь словами и причиняешь боль своими руками… Своими пальцами, которыми мог перебирать мои волосы. Ты просто…не понимаешь, с какими уйдешь потерями…

Эмили падает на кровать, ударяясь привычно мягкую поверхность так, как ударяются о камень. Слезы застывают в глазах, опустевших. Их покинула надежда изменить Адриана и что-то сделать, исчезает, ускользая сквозь пальцы и ощущение самой себя в жизни, мисс Колдлоу больше не чувствует себя кем-то, только вещью, игрушкой, которая ничего не сможет изменить, даже если станет кричать, вопить и отбиваться. Постоянные ссоры соседи устали слушать, но и реагировать устали, очередной крик Эмили перерастет рано или поздно в стон наслаждения, а затем слезы и дрожь, заикание и кровь из прокусанной губы. Разве такого хотели бы они оба? Наверняка нет. Каждый решит, что он победитель, и правда, не задумается, о том, какие станут после этого между ними отношения и чем все это закончится, когда он остановится, замрет, заглянет в глаза, ища там отклика или победоутверждающего «сдаюсь». Но нет, там будет только пустота, обида и боль, смешанная в слезах, которые так или иначе будут бежать по щекам.
Эмили делает нервный вдох, медленный выдох горячим воздухом, издает слабый стон, словно испускает последний вздох и приподнимается на локтях. Руки дрожат, но не от возбуждения или злости, а от страха, который можно перепутать с адреналином. Резко девушка выпрямляет локти и оказывается над кроватью на вытянутых руках. В голове крутится мысль об отчаянии и том, что дальнейшее сопротивление принесет только боль и возможно удары. Хотя подсознание уверяет, что Адриан не такой, что он не сможет поднять руку на девушку.
На девушку… На какую из своих девушек?...
Внезапная ревность застилает глаза, но позже оказывается, что это всего лишь слезы. Слезы обиды и ревности, от того, что Эмили не так глупа и не так слепа и глуха, как хотелось бы Адриану. Девушка поднимается, не утирая с щек слезы и идет в наступление, шагая на встречу Адриану. Ей так больно, что хочется вырвать собственное сердце руками, растоптать его и выкинуть к Мерлину в окно. Этот орган причиняет слишком много боли в последнее время, даже не позволяет мозгу задуматься на тем, а тот ли человек и имеет ли он право расстраивать мисс Колдлоу.
— Что же, Адриан, в таком случае, расскажи, что за брюнетку ты целовал возле кафе? Ты вышел с ней из этой вонючей забегаловки в обнимку, а потом…что было между ней и тобой в переулке? Она так сладко стонала, тебе, наверное, безумно понравилось, правда, жених? — Вложив всю свою ненависть к сценам, на манер этой, в свою руку, Эмили залепила мистеру Принцу звонкую и жаркую пощечину, все еще всхлипывая и утирая нос: — Как ты мог? Я ни разу не изменяла тебе, даже не пыталась, никогда… Только в тот момент, когда мы решили закончить весь этот спектакль и обоюдно желали расторжения помолвки. Но это не в счет, мы же хотели все это прекратить, а сейчас… ты убиваешь меня, Адриан Принц.
Девушка вцепилась ногтями в собственную ладонь, чувствуя вспышку обжигающей боли, но продолжая давить до тех пор, пока на ладони не появились первые капельки крови:
— Перестань, прошу тебя. Если ты хочешь секса, то иди к этой, в подворотне или где вы там еще с ней встречались, занимаясь этим… Меня ты получишь только после свадьбы, и ты это знаешь. Это…просто невыносимо, просто ужасно… Как ты мог так поступить со мной? Я ведь верила тебе с детства… Помнишь, как остановил лошадь, схватившись за сбрую? Если бы не ты, я бы сейчас была овощем и валялась бы в маггловской больницей с пробитым черепом. Этот мой поцелуй тогда, он…он был тем, что я пыталась до тебя донести. Но тебе было плевать. Ты не хотел. Ты хотел трахать баб, ловить их в прокуренных барах, хотя сам ты достоин большего! Я не намекаю на себя, потому что даже я не идеал девушки и не достойна всего тебя: ты многогранный, необузданный, резкий, яркий и меняешься каждую секунду. Если бы меня попросили кратко описать тебя, я бы не смогла, потому что ты – единственное постоянное событие в моей чертовой жизни, которое меняется, как желтая молния, как вспышка. Ты бьешь так ровно посередине моего сердца, что хочется закрыться и спрятаться от тебя, но от одного твоего взгляда, Адриан Принц, того, что я помню с детства, я бы раскрыла свои объятья и приняла бы тебя даже, если бы ты решил убивать людей даже не ради денег или славы, а ради удовольствия. Я бы приняла тебя такого, какого ты разрешил себя узнать. Но ты просто берешь. Ты просто приходишь сюда и берешь мои слезы, причиняешь боль, ударяя каждый раз по тому, что я не хочу быть твоей невестой. Не потому, что ты плох, а потому, что меня не спросили, хочу ли я этого! — Эмили расплакалась, не в силах сдерживать эмоции и активно жестикулируя, но очень скоро взяла себя в руки, замолчав. Она не стала продолжать, считая что и без того сказала слишком много, что причиняло и причиняет боль. Эта девушка и он, темная улочка у кафе, стоны, его рычание, Эмили не могла ошибиться. Его тембр голоса она узнала бы всегда. Зажмурившись, девушка отвернулась боком и постаралась дышать глубоко и размеренно.

+3

10

Ты удивлен ее красноречием. Эмили редко произносила монологи, да еще настолько пропитанные чувствами. Рядом с тобой она становилась льдом, который ты все пытался растопить, хотел увидеть ее настоящую, а не ту аристократку, с какими ты сталкивался каждый день. Её эмоции — глоток свежего воздуха. Её ревность — доказательство, что ей не все равно. Что она тоже чувствует что-то, потому что никто никогда не ревнует того, на кого плевать.
Ты смотришь ей в глаза, даже не отворачиваешься от ее пощечины, не пытаешь перехватить руку, не желаешь даже причинить ответную боль. Ты ее и так уже причинил. Своими словами, поступками, действиями, неверием, ревностью и треклятой помолвкой, которую, как тебе кажется, ты ненавидишь так же, как и твоя невеста. Эмили кричит, вспоминает, пытается вытереть слезы. Но ты лишь наблюдаешь, будто вас разделяет огромная каменная стена. Но и она рассыпается, когда поток слов девушки иссяк, когда Эмили отворачивается, пытаясь выровнять дыхание, успокоиться, перестать плакать. А ты видишь на ее руке кровь, текущую из аккуратных ранок в виде полумесяца. Ты слышишь, как твоя невеста всхлипывает, обхватывает свои плечи маленькими ладонями. Она еще совсем юная, но уже столько пережила. Пережила благодаря тебе. Ты не принц, не рыцарь, ты ее проклятье. И чаще всего тебя это вполне устраивает. Но сегодня ты не хочешь убивать ее, травить словами и раствориться в ночи, оставив захлебываться слезами.
Ты подходишь к ней, прижимаешь к себе, поглаживая по растрепанным волосам, прекрасно осознавая, что может последовать следующая пощечина. Но ты хочешь ее успокоить, защитить от самого себя.
— Прости.
Ты говоришь тихо, но прекрасно знаешь, что она тебя услышит. Может, спишет на то, что ей показалось, но в глубине души будет верить, что ты извинился. Ты готов сказать это громче, но гордость тебе не позволяет идти на примирение, не дает сделать шаг на встречу ни первому, ни второму. Будь перед тобой другая девушка, ты бы насмехался над нею, унижал, возможно, довел бы своим поведением до самоубийства, став мужем мертвой жены. Но ты не хочешь, чтобы на месте той, что умерла, была Эмили. Ты ее любишь, но вряд ли когда-то признаешься. Будешь молчать, стиснув зубы, ревновать ко всем и каждому, изводить скандалами, а, оставшись в одиночестве в своем кабинете, мечтать о том, как бы все было, не будь ты таким, какой есть. Были бы, наверное, и семейные праздники, и совместные прогулки, и походы, и смех, и слезы. Но у тебя есть лишь сволочной характер собственника и море причин закатить скандал.

+2


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Послушай, остановись, пока не поздно! Я падаю вниз — за тобой.