Hysteria.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Stay


Stay

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Название отыгрыша: Stay
Действующие лица: Erin Hunter & Torfinn Rowley
Предыстория: Ночь, улица, фонарь, мужчина...
Место действия: Мало освещенный переулок в маггловской части Лондона.
Время действия: Октябрь 2022 года. 15 число.
Рейтинг: NC-17

0

2

Внешний вид: Теплый драповый плащ черного цвета, темно-синий шарф, осенние мужские туфли, серый костюм-тройка, белая рубашка.
С собой: ВП, маггловские деньги, 40 галеонов

Торфинн брел по улице, пряча лицо в шарф. Сегодня он задержался, принимая картины для новой выставки. Неделя Васнецова, художника из России, из-за которого весь вечер пошел мантикоре под хвост. Роули лелеял мечту посидеть в этот вечер где-нибудь в баре или за книжкой дома, попивая кофе, который привез его коллега. Но внезапно приехавший ценный груз разбил хрустальную мечту, заставив экс-пожирателя нервничать, а нервничать он не любил. Старые привычки, которые были доведены до автоматизма в свое время, все чаще и чаще давали о себе знать. С гневом шутки плохи, особенно, если гневается Роули. Раньше ему не составило бы и труда убить кого-нибудь лишь потому, что он злился, но мир перевернулся после падения Лорда, да и сейчас Торфинн чувствовал ответственность. За себя, за свою дочь, за своего лучшего друга. Вот только сейчас он чувствовал одиноким. После смерти жены, Роули так и не встретил ту, с кем бы мог провести вечера. С той, кто бы его приняла.
Холодный октябрьский ветер гулял по узким улицам, усиливаясь при встрече со своим собратом, и старался заморозить как можно больше людей. Роули четырежды проклял свою работу, Васнецова, выставку, Лондон и осень. А еще очень сожалел, что имеет обширные знания только в боевой магии и зельеварении. Оставалось тешить своё самолюбие, что он один из самых востребованных учителей по довольно специфическим навыкам.
— Винсент Берч, — едва шевеля губами, произнес Роули, — Дурацкое имя.
Он – сбежавший от правосудия Пожиратель, один из тех, кого бы с удовольствием поймали авроры и посадили на пожизненное в Азкабан. И никто бы не спросил, раскаивается ли Роули. Он сам не мог ответить себе на этот вопрос. Ему было стыдно перед дочерью, перед покойной женой, но оправдываться и вымаливать прощения он не станет. Никогда.
— Винсент Берч, — Торфинн повторял это имя, как проклятье.
Он живет под чужой личиной, прячется, не закатывает рукава, опасаясь встретить с мастерской хотя бы одного волшебника. Черная Метка — немое признание во всех грехах. Признание, которое приведет к заточению. Роули уже был в Азкабане, где и сдружился с Руквудом. Второй раз в тюрьму для волшебников не отправится.
Живым не дамся.
Очередной поворот в переулок, освещаемый одним лишь фонарем, два квартала, и Роули будет дома. Точнее, оказался бы, но по неосторожности врезался в девушку, которая в этот же момент шла на встречу Торфинну. Если бы не столкновение, каждый из них продолжил свой путь, кутаясь в теплые воротники и шарфы.
— Простите, мисс, — Роули подхватил блондинку под локоток, исключая возможность падения, — Я должен был быть внимательнее. Я Вас не ушиб?

Отредактировано Torfinn Rowley (Пт, 8 Ноя 2013 02:15)

+3

3

Внешний вид: Кремовый плащ, под ним черная блуза, шейный платок из китайского шелка синего цвета. Джинсы с потертостями, высокие сапоги на десяти сантиметровом каблуке средней толщины.
С собой: Волшебная палочка, сумочка, плеер, мобильный телефон, ключи от номера гостиницы.


Maybe you were right
But baby I was lonely
I don't want to fight
I'm tired of being sorry


У Эрин не было значительных трудностей с тех самых пор, как сгорела ее квартира на окраине Лондона. Это случилось почти неделю назад, и все это время девушка умудрялась коротать ночи у своих фаворитов – мужчин, и все бы хорошо, ведь никто не хотел прогонять на улицу ту, что так прекрасно понимает желания мужчин. Никто не хотел прогонять ту, что подавляя в себе гордость и желание плюнуть в лицо, лживо улыбалась и раздвигала пошире ноги. И все бы, как говориться, ничего, но все же есть одно большое но – в этот вечер Эрин пришлось забронировать номер в гостинице, ибо ее любовник, наконец, решил посвятить себя своей семье и ребенку. У него был сын, и мисс Хантер слышала о нем много хорошего, в перерывах между курением и добротным сексом.
Сразу, как девушка покинула Министерство, сунула наушники в уши и громче включила песню, которая, как ей казалось, олицетворяла ее нынешнее самочувствие. Не только физическое, но и душевное – некоторая разбитость, образовавшаяся в результате гибели родителей и того, что называется одиночеством. Хотя кто знает, какого оно цвета, какое на вкус и какой имеет запах? Вероятнее всего, оно оранжевое, бьет в глаза, или нет – оно ярко-голубое, как лазурный океан неподалеку от тропического острова.
“ – Именно здесь я и поймал тебя…” – пел мужской голос в наушниках, пока Эрин маршировала сквозь темные улицы маггловского Лондона к гостинице.
“ – Ты слышишь меня? Эй, я здесь, обернись!” – Призывный голос в коробочке с музыкой действительно заставил девушку обернуться в темном переулке, освященном всего лишь одним, одиноким фонарем, до которого только нужно было добраться.
Стук сердца в наушниках и волнительный бит, под который певец произносил слова, стараясь попадать в такт, создавали ощущение чего-то неземного и волшебного. Обыденность вечера внезапно разлетелась на сотни мельчайших осколков и даже этот противный, грязный переулок приобрел необычные, загадочные и забавные краски.
Позади никого не оказалось, но певец вновь, с улыбкой в голосе, заставил Эрин повиноваться его словам.
“ – Я здесь, смотри! Тук-тук, ты слышишь, мы с тобой бредем, как одинокие путники…”
Эрин вновь обернулась, чтобы не врезаться в стену и внезапно столкнулась с мужчиной, явно выше ее ростом, даже учитывая высоту каблука на сапогах. Он отреагировал намного быстрее, чем сама мисс Хантер и поддержал ее, теряющую равновесие, чтобы светлое пальто не соприкоснулось с грязным тротуаром под ногами.
Подняв голову, Эрин уже хотела, было, принести свои извинения, но слова будто застряли в глотке на то время, пока девушка с изумлением и восхищением рассматривала глаза незнакомца. Те самые, ярко-лазурные, как океан рядом с тропическим озером. Трехдневная, хотя, может и больше, щетина свидетельствовала о том, что у этого мужчины явно не было постоянной партнерши. Для чего либо. А в бордель пускают и в таком виде, лишь бы были деньги.
- Прошу прощения, - произнесла сдавленно девушка, крепко держась за предплечье поймавшего ее мужчины.
Смутившись от собственного неприкрытого любопытства, Эрин потупилась и вдруг, неожиданно для себя обнаружила у самых ног палочку. Вначале, девушка подумала, что выронила собственную и почувствовала, как на голове зашевелились волосы, ведь поднять ее и спрятать в пальто, будет слишком заметно, но присмотревшись, поняла, что палочка выглядит по-другому.
- Кажется, - мисс Хантер наклонилась и подняла оную, после чего протянула потерю мужчине. – это Ваше? Прошу прощения еще раз, я такая неуклюжая…

+2

4

Мы же больные люди, в нас лишь больные мысли,
Вечно больные взгляды, видим больные сны

Незнакомка казалось хрустальной, чуть сильнее сожмешь ладонь, и девушка с тихим звоном рассыплется на миллиарды осколков. Роули уже и забыл какого это — прикасаться к женщине, да еще к такой красавице. Блондинка внимательно рассматривала его, пусть недолго, может, минуту или того меньше, но Торфинн успел сменить море эмоций в этот короткий промежуток времени.
— Что Вы, тут моя вина, — мужчина и правда начал чувствовать себя виноватым, — Вылетел из-за угла и чуть не сшиб Вас.
Кто ходит на таких каблуках? Как вообще можно передвигаться на них?
Женщины — удивительные создания. Могут надеть ту вещь, которая хоть и великолепно подходит, но в то же время доставляет множество неудобств,  и ходить в одном наряде очень долго, сражая всех окружающих. Роули поблагодарил родителей за то, что появился на свет мужчиной и не знает таких проблем, как каблуки, диета и полный шкаф одежды.
— Кажется, это Ваше? Прошу прощения еще раз, я такая неуклюжая.
У Торфинна защемило в груди, когда незнакомка подняла его палочку с земли. Бывший Пожиратель снова проклял все, особенно досталось его плащу, в котором, видимо, прохудилась подкладка, и волшебная палочка решила воспользоваться лазейкой, чтобы вырваться наружу. Поступок, конечно, с ее стороны очень подлый, если принять тот факт, что Роули очень слаб в стирании памяти. А как объяснить то, что незнакомка длинными пальцами сжимала тринадцатидюймовую тисовую волшебную палочку? Сказать, что это инструмент? Внутренний голос моментально среагировал и предложил название этого инструмента, после чего Роули вообще предпочел промолчать.
— Благодарю, — Торфинн забрал свою палочку и, распахнув плащ, положил ее в другой карман, — Может, Вас проводить?
Роули резко перехотелось возвращаться в пустую квартиру и проводить выходные в одиночестве. Он не был охотником за сексом на одну ночь, жизнь приучила его быть постоянным. Наверное, прекрасная незнакомка не откажется от чашки кофе в пабе неподалеку.
— Мисс, позвольте угостить Вас кофе или каким-либо другим напитком, чтобы загладить свою оплошность?
Я хочу побыть рядом.

Отредактировано Torfinn Rowley (Пн, 11 Ноя 2013 13:16)

+2

5

Just give me a reason
To keep my heart beating
Don’t worry it’s safe right here in my arms
As the world falls apart around us
All we can do is hold on, hold on


Эрин вновь без зазрения совести уставилась в лицо незнакомца, пытаясь угадать, кто он и чем занимается. В глазах плескалось недовольство сложившейся ситуацией относительно выпавшей палочки, но девушка в ответ на этот всего лишь улыбнулась, и медленно прикрыла веки, демонстрируя свои длинные и пышные ресницы. Тонкие девичьи пальчики аккуратным и плавным движением перебрались от плеча мужчины к его запястью, едва его тронули, вызывая импульс жгучей щекотки, растекающейся по всему телу, и отпустили, а сама Эрин сделала шаг назад. Точнее пол шага, чтобы расстояние между ними все еще не перетекало ни во что интимное, но в тоже время, все границы личного пространства уже были нарушены.
— Нет, — возразила блондинка, выправляя волосы из под воротника пальто и расправляя за плечами. — Только благодаря Вашей реакции я не упала, так что спасибо Вам. Спасли даму – настоящий рыцарь в сияющих доспехах.
Нельзя было не заметить, что выпала палочка из-за дырки в подкладке, потому что волшебник (в этом Эрин была уже уверена) с некоторой озлобленностью вложил палочку в другой карман пальто. Сие движение вызвало у мисс Хантер только неудержимую и широкую улыбку, а глаза засеребрились весельем и замерцали заинтересованностью в незнакомце. Кстати об этом:
— Прошу меня простить, но я не посещаю кафе, бары, пабы и клубы с людьми, с которыми не знакома. — Эрин брезгливо вздернула носик, но вскоре улыбнулась и тихо хихикнула: — Но ради такого обоятельного джентльмена, я сделаю ход конем и представлюсь первая. Меня зовут Эрин, это полное имя, оно не подлежит сокращениям. Немного странное, наверное, но какое есть, такое есть.
Наверное, Эрин как-то инстинктивно почувствовала желание незнакомого мага побыть в ее обществе еще немного, а потому взглянув через голову незнакомца на слабо мерцающую вывеску гостиницы, кивнула на предложение угоститься чем-нибудь в пабе.
— Мне так не хочется идти сегодня домой, — соврала девушка, — так что я вся Ваша. Идемте?
Эрин обошла мужчину и зашагала вперед, ожидая, пока он поравняется с ней.

+1

6

Ludovico Einaudi - Oltremare 
Женщина, что стояла напротив Роули, удивляла его все больше и больше. Возможно, потому что он слишком долгое время был один. Один жил в большой квартире, один просыпался, шел на работу, возвращался в пустую квартиру, где его ждал японский амадин, который весело чирикает, завидев хозяина. И то, пернатой твари нужна еда, которую Торфинн послушно насыпает каждый вечер, почистив клетку. И кто чей хозяин не понятно.
Она назвала его рыцарем. Роули лишь грустно улыбнулся, чувствуя укол в сердце. Хорош рыцарь, убивающий направо и налево без суда и следствия. Он — бывшая марионетка, идущая в пропасть после одного слова своего хозяина. Но его уже давно нет, и нити, что управляют, ссохлись и сгнили.
— Эрин, — медленно проговорил Торфинн, разбивая ее имя на слоги, — Красиво. Меня зовут, — мужчина осекся на долю секунды, едва не представившись настоящим именем, — Винсент.
Ненавижу это имя.
Роули даже передернуло от неприязни. Он устал врать, но на обман была причина. Его прошлое заставляло фильтровать весь разговор, обдумывать каждое слово, каждый жест и никогда не закатывать рукава. Но ей он хотел сказать правду и снова промолчал, снова соврал, представившись именем своего отца. Удивительная девушка уже направилась в другую сторону, приняв его предложение, чем Роули был несказанно рад.
Сколько еще ему приходить в квартиру и слышать лишь свои собственные шаги? Сколько сидеть на диване в гостиной и слушать свои мысли? Сколько еще лет вставать рано утром и босиком стоять на кухне, готовя себе треклятый завтрак, прекрасно осознавая, что в рот не возьмешь ни крошки? Конечно, у него была взрослая дочь, но у Мэлани своя жизнь, работа в Министерстве, которой Роули-младшая дорожила. Торфинн знал, что его дочь тоже живет одна, но дома бывает крайне редко и, замотавшись на службе, не замечает пустоты вокруг себя. А он, никудышный отец, не имеет права ничего говорить ей о том, как нужно жить. Он совершил слишком много ошибок.
— В паре кварталов отсюда есть хороший паб, — Роули шел рядом с Эрин, не позволяя себе подойти ближе.
Сейчас ему не хватало наставника в лице своего друга, Августуса Руквуда, эксперта по части флирта. Роули, неотесанный мужлан, говорил всегда чересчур прямо и не мог ответить на банальные женские вопросы, замолкая и смотря в одну точку. Естественно, милым леди такое поведение никак не нравилось, и они спешили уйти, оставив дугодума в гордом одиночестве. Как Руквуд не бился, как не старался вбить в голову Торфинна правила общения с женщинами, — все в пустую. Роули не мог продержаться и трех боксерских раундов, сидя за столом с прекрасной дамой. Эрин же он видел другой, не той чопорной красоткой, скорее, современной женщиной, которые часто приходят на выставки и тут же обрастали толпой поклонников. Торфинн всматривался в лицо девушки, которую чуть не сшиб, и пытался понять, сколько поклонников у нее, которые готовы падать в ниц перед этой красоткой.
Паб встретил их тихой классической музыкой и запахом еды и напитков. Официант проводил пару за один из самых уютных столиков, который был расположен в дальнем углу зала. Торфинн, чувствуя, что его живот точно начнет издавать звуки погибающего кита, помог Эрин снять пальто и отодвинул для нее стул.
— Что будете? Может, поужинаем? — Роули понял, что почти суточная голодовка никакую пользу для его настроения не приносит, а оплошать он сейчас боится так, как никогда не боялся.

+1

7

На точке двух миров
Стояли мы в огне
Пылали облака, и ты сказала
«Давай убьем любовь
Не привыкай ко мне
Давай убьем пока ее не стало»


Эрин понимающе улыбнулась – по гримасе, которую скорчил новый знакомый, стало понятно, что его имя ему не нравится. К тому же, мисс Хантер была достаточно умна, чтобы сопоставить некоторые факты и прийти к определенным выводам. Работа в аврорате делала свое дело, так что уже через несколько месяцев после завершения обучения, Эрин, впитывавшая накопленный ее наставником опыт, научилась строить предположения и догадки, которые в восьмидесяти процентах случаев оказывались верными.
Имя, которое ему не нравится; выдуманное; лживая жизнь, иллюзии, эмоции, хотя это не мое дело. Это всего лишь очередной шанс провести время с кем-то, кто не разговаривает с экрана маггловского телевизора.
В месте, в которое привел ее Винсент, было действительно уютно – Эрин ожидала худшего, так что, вероятно, именно поэтому не особенно расстроилась, когда осознала, что приведена не в лучший ресторан Лондона. Да и выглядела она сейчас замарашкой, пусть и эффектной. Обычно она одевает короткое платье, красивое, кружевное белье черного или красного цвета. Ей нравится секс, отношения без обязательств и каких-то рамок, в которые вечно загоняют, когда становятся парой. Эрин, как птица, которой нужна свобода, ничто больше. Эрин – часть свободного мира, нового мира, за который боролся старина Поттер, легендарный маг-освободитель.
С другой стороны, девушка ее возраста и положения (даже будучи полукровкой), не имеющая постоянных отношений, и увлекающаяся разбиванием супружеских пар, имеет весьма мрачную репутацию и говорящую характеристику. Хотя Эрин, без сомнения, смогла бы составить блестящую партию любому магу, даже чистокровному аристократу. Ее воспитание, вычитанное и выловленное на цепкие и острые крючки из книг, почти так же безупречно, как у других аристократичных барышень. Только в отличие от них, Эрин никогда не испытывала боль от удара линейкой по рукам.
Эрин кивает в ответ мужчине, забирая из рук официанта меню и просматривая его. Ей не нравится жирная пища, не нравится мясо, она любит рыбу и картошку в сливочно-грибном соусе. Это и заказывает, плюс овощной салат с итальянским соусом. А затем обращает все свое внимание на мужчину напротив: он не дурен собой, только через чур запустил себя. Вполне мог бы найти себе партию лучше, чем Эрин, хотя она заметила некоторую его скованность и незнание, с чего начать этот разговор. Ему, по всему видимо, было тяжело общаться с женщинами, но мисс Хантер ему приглянулась.
Еще бы.
— Расскажете о себе? — Девушка аккуратно коснулась кончиками пальцев руки Винсента, слегка поглаживая кончики его пальцев и нежно улыбаясь.
Обычно она так себя не вела, и почему-то даже не подумала о возможных последствиях, но готова была уж точно ко всему. А еще, ей казалось, что в нем есть немецкие корни – некоторые черты, этакая харизма, присущая лишь немцу, присутствовала слишком явственно. Не прошло достаточного времени, чтобы мужчина сильно зациклился на положении руки девушки, как та ее убрала, сложив в замок на столе.

+2

8

Отличная ночь
Для смерти и зла.
На тебя роняет слёзы небо,
А на небе звёзды
Улыбаются во сне
Человеку на Луне.
Глубоко тебя зарыли,
До свиданья, милый, милый.

Ступор, как у студента, который повел свою первую девушку в «Три метлы» и теперь не знает о чем с ней говорить. У Торфинна заканчивался запас ругательств, как и список известных ему гадких и мерзких существ подходил к концу.
А ведь ты был женат, друг.
За несколько секунды перед глазами у Роули проплыли моменты его, прямо сказать, не особо радужной семейной жизни: первое знакомство с Корди, помолвка, свадьба, рождение Мэлани и бесконечные скандалы. Они с женой не любили друг друга, но были благодарны за то, что в свое время пришли к консенсусу их вечных ссор: Роули мог делать что угодно, с кем угодно и как угодно, только в определенные дни изображать любящего супруга и отличного отца, а Корди обязалась не лезть в жизнь к Торфинну и не закатывать истерик. На том и порешили. Не самая прекрасная история закончилась смертью жены, когда Роули был в бегах после падения Темного Лорда. На том общение с женщинами и закончилось.
Роули едва заметно улыбнулся, услышав заказ своей новой знакомой. Она попросила принести ей те блюда, которые Торфинн умел готовить. Звук погибающего кита из желудка мужчины, напомнил экс-Пожирателю, что он тоже вправе хотя бы заморить червячка, который превратился в анаконду, голода и продолжить заниматься своими делами. Поэтому к блюдам Эрин добавился еще салат «Цезарь» и мясо с овощами.
— Расскажете о себе?
Прикосновение женских пальцев к его руке вызывало не приятное ощущение, а электрические разряды, будто к нему провели провода под напряжением в 1150 кВ, что вполне нормально для межфазного напряжения ультравысокого класса. Торфинну не хватило времени осознать, что это было, потому что Эрин вскоре лишила его такой радости. Радости обычных прикосновений.
— Смотря, что Вас интересует, — Роули улыбается, немного скованно, немного смущенно, — Работаю реставратором в Национальной галерее Лондона, сфера деятельности не особо сложная и не особо прибыльная, как многие считают. Главное, интересная. А Вы? Если возвращаетесь с работы так поздно, то бросайте ее.
Мужчина пытался загладить момент, разговаривая только о работе, пока он прокручивал возможные варианты отступления для рассказа о мире, где нет волшебства. А еще нужно было придумать другой возраст, потому что магглы порой в свои 55 походят руины древнегреческого храма. Интересно, сколько ему бы дала собеседница?
— Вы простите, я только работой и живу, — Торфинн слабо улыбнулся, с некоторым ужасом понимая, что так оно и есть.

+2

9

Эрин улыбнулась: примерно тоже самое она и ожидала увидеть и услышать, когда коснулась его пальцев своими. Единственная мысль, которая радовала девушку, это та, что очень скоро жизнь Винсента изменится до неузнаваемости просто потому, что в этой его жизни наконец появится не девушка даже, а женщина, которая знает, как себя нужно подать, чтобы мужчине было приятно, и что сделать, чтобы ему было хорошо. Не сказать, чтобы Эрин получала много удовольствия от занятий, которые практикует, как хобби, но это все же лучше, чем прозябать в одиночестве или окольцевать себя с работой.
— Хорошая работа. Я люблю искусство, хотя и не очень в нем разбираюсь. Понимаю, возможно, это прозвучало сейчас дико, но у меня никогда не было опыта близкого общения с этим видом человеческой деятельности. — Немного вызывающая улыбка, ведь Эрин хотела сказать несколько другую фразу. — А я Аврор.
Сказано это было тогда, когда официант покинул их и отошел на достаточное расстояние, чтобы не услышать сказанное девушкой. Кто бы мог подумать, всего одно слово, а каких усилий стоит скрывать его от посторонних ушей. Конечно, могло оказаться и так, что этот человек всего лишь подобрал свою палочку, а не являлся волшебником, но тогда он скажет, что не знает, кто такие авроры и попросит рассказать. Эрин, конечно же, улыбнется своей неизменной улыбкой и скажет, что это особое отделение полиции, чтобы успокоить собеседника, а затем сотрет ему память.
Впрочем, девушка была уверена, что это слишком жесткие меры, которые не понадобятся.
— Все хорошо. — С нежной улыбкой произносит блондинка, и пока их стол не заставлен едой, позволяет себе перевеситься через него, чтобы заключить лицо Винсента, который слишком неубедительно врал ей в глаза, в свои теплые ладони. — Я не кусаюсь, а наоборот – очень хорошая и добрая. Не переживай, и давай уже на «ты», мы же не дети, чтобы «Выкать», показывая тем самым высокую планку нашего воспитания. Ты милый, когда стесняешься, но я всегда считала, что это привилегия женщины.
Эрин была готова коснуться губами его губ, но официант появился слишком неожиданно и не вовремя, заставив волшебницу лишь не слишком добро улыбнуться ему и торопливо убрать руки от лица Винсента.
Как же ты вовремя появился, гриндилоу тебя утопи, мерзкий маггл… — Подумалось на мгновение Эрин.
Она не очень любила, когда неверно сложившиеся в мозаику обстоятельства мешали осуществлению ее планов. Впрочем, подобная наглость с ее стороны никогда не оставалась незамечена, как жест вполне конкретный, призывающий к конкретным действиям к ее сторону. Остается только дождаться конца ужина и его большая ладонь, как по сюжету опустится на ее талию, прижмет к себе ближе, а он позабудет о своем смущении, чтобы наконец заполучить ее губы.
Чтож, возможно, так даже лучше. — Эрин улыбнулась своим мыслям и крикнула официанту, подмигивая ему. — Спасибо!

+2

10

And I lost my head,
Thought of all the stupid things I said,
Oh no what's this?

Аврор?
Роули вздрогнул и начал вспоминать, где облажался, где оставил свой след. Он успел порадоваться, что не сказал своего настоящего имени, что не закатал рукава, что за столько лет научился прятать шок за смущением или какой-либо другой эмоцией. Теперь все встало на свои места, теперь стало ясно, почему Эрин, подняв его волшебную палочку, не задала вопроса о том, что это такое, даже не взглянула на него, ища в глазах ответ. Торфинн даже забыл её интонацию, намекающую на нечто интимное, на то, что он не мог себе позволить с этой великолепной девушкой, сидящей напротив него.
— Всегда думал, что авроры чуть ли не круглые сутки на работе, и чаще всего они мужчины с недельной щетиной, — Роули широко улыбнулся, — Никогда не думал, что в Аврорате служат такие красавицы.
И хорошо, что ты не была в аврорах во времена Темного Лорда.
Торфинн боялся выдохнуть, но сам не понимал из-за чего: то ли Эрин вызывала такую бурю эмоций своим раскрепощенным поведением, то ли дело было в ее работе. Через несколько секунд тяжелой работы мозга, Роули был уже готов начать нудную лекцию по работам Васнецова и как не права администрация галереи, решившая устроить выставку в столь неподходящий момент, как девушка заключила его лицо в свои ладони. Будь у Торфинна вставная челюсть — выпала бы к дементорам. Но экс-Пожиратель держался, держался изо всех сил свое подрывающееся состояние.
Спокойно. Спокойно. Это еще ничего не значит.
— Я не кусаюсь, а наоборот – очень хорошая и добрая. Не переживай, и давай уже на «ты», мы же не дети, чтобы «Выкать», показывая тем самым высокую планку нашего воспитания. Ты милый, когда стесняешься, но я всегда считала, что это привилегия женщины.
Торфинн шумно выдохнул и постарался улыбнуться.
— Спасибо, я не привык, что на меня обращают внимание.
Он не соврал. Но пытаться скрыть свои эмоции уже перестал считать это обязательным. Мозг занялся самым интересным: планами на сегодняшний вечер. Эрин уже недвусмысленно намекала на дальнейшее знакомство, что стало ясно такому тугодуму, как Торфинн. Он же боялся, что своим напором оскорбит ее, да и сам не смог бы себя заставить нарушить границы личного пространства при первой же встрече, его удивляло то, как это делала девушка, совершенно не смущаясь. Паранойя на время брала вверх, пытаясь подсказать, что Роули вычислили, что он – болван и скоро отправится ближайшей метлой в Азкабан, а вот мужское эго настаивало на том, что он понравился блондинке, которая смогла заинтересовать и самого Торфинна. И мужчина не знал, что его напрягало больше.
А, может, и правда повезло? И я не буду одинок?
Роули настолько привык к давящей тишине, что не мог представить, как ее уничтожают тихие женские шаги по утрам, новая зубная щетка в ванной и множество баночек с женскими ароматами, как готовится завтрак и моется посуда. Вместе и со смехом.  Как она пропадает на несколько дней без предупреждения, а потом возвращается поздно ночью, усталая и голодная, и засыпает прямо в гостиной на диване. А потом вновь совместная готовка завтрака, и отдохнувшая птаха снова улетает туда, где для Роули навсегда закрыты двери. Конечно, рано было думать о том, что Эрин переедет к Торфинну, что вообще будет с ним. Бывшему Пожирателю не нужны отношения на одну ночь, если была бы необходимость, то Роули не составило бы труда подцепить какую-нибудь хорошенькую дамочку в галерее, которая лживо восхищалась работами художников.
Официант принес заказ в самый неподходящий момент. Торфинну показалось, что Эрин расстроилась, потому что до этого моменты мягкая улыбка превратилась в холодный оскал. Но даже он выигрышно подчеркивал красоту девушки. Как только официант покинул поле зрения, Роули с интересом взглянул на девушку, украдкой, пытаясь не выглядеть маньяком, присматривающимся к жертве. Возможно, жертвой сегодня оказался он сам, но, дементор побери, как же это было приятно. Ужинали они молча, погруженные в свои мысли, изредка встречаясь глазами, после чего Торфинн отводил взгляд, прекрасно осознавая, что Эрин улыбается. Не губами, а глазами, продолжая смотреть на мужчину. Он чувствовал это.
— Где ты живешь? Я могу тебя проводить, — ужин закончился, а Роули все пытался растянуть их время прощания, — Если ты не против, то можем выпить вина, тут неплохой выбор. Конечно, не редкие сорта вин, но вполне пристойные. Нежили, нет, то могу ли я пригласить тебя куда-нибудь в другое место для продолжения знакомства? Например… Когда тебе будет удобно?
Он боялся ей навязываться, но и боялся отпустить от себя чуть дальше, чтобы Эрин при первой же возможности не упорхнула от него.

+2

11

Вопрос о доме вызвал у Эрин неприкрытую гримасу отвращения и некоторой боли. Она не любила врать, но и правду говорить не хотела: родители умерли три года назад, с тех пор девушка обеспечивала себя сама, так как квартиру пришлось продавать, но даже до дня продажи она не дотянула. Пока мисс Хантер была на задании аврората, случилось банальное короткое замыкание из-за того, что сосед по лестничной клетке решил устроить дома мастерскую и включил во все свои четыре ветхие розетки, имеющиеся у него инструменты.
— Я живу в гостинице, моя квартира сгорела, а на съемную не хватает. — Ответила Эрин с некоторым дискомфортом, но быстро взяла себя в руки.
В такие моменты ей следовало вести себя аккуратно, чтобы не выдавать никаких фактов о себе. Ведь отношения на одну ночь, это не отношения на всю жизнь. Впрочем, такое ярое желание продолжить знакомство можно использовать и по назначению. То есть, учитывая неимение квартиры и спального места, как вариант для перекантоваться Винсент вполне подходил. К тому же, уже совсем скоро у мисс Хантер накопится достаточное количество средств, для того, чтобы приобрести квартиру.
— Я бы сходила в клуб, — девушка склонила голову набок и улыбнулась, мерцая огоньками желания в синих глазах. — Кстати, спасибо за комплимент. Я не так слаба, как тебе кажется. На самом деле, для министерства я – самый выгодный вариант, ведь я могу победить в дуэли любого мужчину мага. Даже тебя.
Это было сказано не для демонстрации своей силы, а для того, чтобы Винсент обратил внимание на недвусмысленный жест, производимый под столом в эту самую секунду. Длинная ножка Эрин коснулась ноги мужчины, аккуратно и плавно ведя вверх, к колену и далее, но на внутренней стороне бедра она остановилась, соблазнительно улыбаясь и прикусывая губу. Этого обычно было достаточно, чтобы мужчина подорвался со своего места и, подхватывая Эрин под локоток, направлялся к выходу из кафе.
— Поршивенький бар, может, пойдем к тебе? Выпьем чаю? — Девушка склонила голову набок, но почувствовала, что ей и самой не терпится продолжить знакомство в более неформальной обстановке, поэтому поднявшись, она подошла к сидящему на своем месте Винсенту и, склонившись, незаметно для других коснулась кончиком языка его щеки, после чего прошептала: — Пойдем, обещаю, плохо не будет.
Волосы девушки очень удобно заслоняли все ее действия, словно плотная, блондинистая шторка. Если бы на шепоте все закончилось, то это оказалось бы слишком простой задачей, даже учитывая смущение нового знакомого. Однако любой мужчина, даже самый стеснительный, доведенный до возбуждения готов на все и дальше для мисс Хантер оставался только один путь: путь жертвы, который она избрала с самого начала. Ей нравились такие игры, хотя она никогда не могла доиграть до конца и рано или поздно брала инициативу в свои руки.
— Идем, Винсент, — аккуратный поцелуй в висок, легкое касание мочки уха, затем Эрин прикусывает его и вновь целует.
Эрин выпрямляется, и гордо подняв голову, идет к выходу из кафе, улыбаясь самой себе. Игра удалась на славу, она буквально слышит, как мужчина поднимается и тяжелыми шагами на напряженных ногах следует за ней, выходит из кафе и оглядывается, в поисках мышки, раздразнившей кошку. Но пока что это только пространственное мышление, нанесенное на карту местности.
Эрин хочет его. Хочет его губы. Хочет впиться в них, глубоким поцелуем, исследуя руками тело, поглаживая рельефный торс. Это видно даже сквозь рубашку и пиджак. Мужчина, не следящий за своим телом, никогда не расстегнул бы первую пуговицу рубашки. Поэтому Эрин уже мысленно зубами оторвала все остальные, целуя каждый миллиметр кожи, прикусывая, проводя языком и… нет. Она пытается взять себя в руки и скрыть дрожь возбуждения. Но что-то в нем не так, как с остальными и это…пугало…

Отредактировано Erin Hunter (Ср, 20 Ноя 2013 01:05)

+3

12

— Считай, ты меня победила и без волшебной палочки, — Роули знал, что его голос прерывается от напряжения.
Он заметил все. И улыбку, и прикосновение под столом, знал, что, возможно, это ничем хорошим не закончится, а запретный плод так сладок. Он хотел ее, как никакую другую в своей жизни, как не желал  свою жену. Дело было не в том, что Эрин — его потенциальный враг, а в том, что она же — его спасение. Может, она останется, может, уйдет, главное, что он попробует и сделает все, что в его силах, чтобы эта белокурая соблазнительница осталась у него. Он даже был готов ей выделить отдельную комнату, где она могла бы жить, пока не найдет отдельное жилье, если у них ничего не сложится. Нет, Роули не альтруист и не пытается приютить у себя любого, кому нужна помощь. Эрин он выцедил из общей толпы, как вымывают золото из песка, как выбивают алмазы из горной породы.
— Уверена, что нам нужен чай?
Чай у Роули был, конечно, не такой склад, как у его дочери, вернее, отцу Мэлани и притаскивала излишки, чтобы в кухонном шкафу холостяка не красовались лишь бутылки с алкоголем различной крепости, будто для плюсика в карму печени Торфинна.
Прикосновения вызывали электрические разряды, которые расходились по всему телу, даря странное чувство, которое Роули никогда не испытывал. Эта девушка знала, что он хочет. Она проникла в него своими голубыми глазами, прочла каждую мысль и сама была не прочь воплотить это в жизнь. Сказать, что Роули хотел ее – ни сказать ничего. Это слово было бы самым мелким из всех, какими можно описать с помощью языка или букв. Страсть сжигала. Сжигала все подчистую, вплоть до стальной выдержки Торфинна, его страха быть пойманным, его опасения за жизнь друга и своей дочери, но иллюзия того, что эта ночь не приведет ни к чему плохому, настолько въелась в мозг, настолько укрепилась в мыслях, что разум капитулировал на ближайшие сутки.
— Идем, Винсент.
Он был готов полюбить имя своего отца, лишь бы она не переставала обращаться к нему. Резкий всплеск гормонов кружил голову, из-за чего Роули чувствовал нечто, похожее на опьянение или на эйфорию. Будто то, чего он так долго ждал, наконец, случилось. Эта встреча была, как казалось Торфинну, предначертана свыше. За долгие годы своеобразного «отшельничества» от мира волшебства, будто в плату за содеянное зло, Роули перестал ощущать в себе ту ярость, точнее, не переживал сильных эмоций, стараясь избегать ситуаций, способных перевернуть его жизнь. И сейчас понял, что «диета» того стоила, потому что останься Торфинн таким же безумным, как ранее, то все, что он хотел проделать с Эрин, было бы исполнено в туалете этого же питейного заведения, несмотря на желания самой девушки.
Роули содрогнулся от одной мысли об этом. Нет, он не ханжа, он не святой, но сейчас, как никогда ранее, он чувствовал себя человеком. Именно сейчас, когда он следовал за своей белокурой незнакомкой, когда надевал свое пальто на ходу, когда вспоминал, прибрал ли в квартире. Он нашел ее недалеко от бара, она ждала его, прекрасно зная все наперед.
— Пойдем, — Торфинн взял девушку под локоток, и едва слышный хлопок аппарации раздался в ночном сумраке.
Оказавшись в квартире, Торфинн выдохнул с облегчением, всматриваясь в каждые углы и радуясь, что на днях нашел в себе силы и отдраил квартиру, как матрос палубу под присмотром злого капитана.
— Вино или  все-таки чай?
Роули успел произнести невербальное заклинание и наложить эластичный бант на то место, где была Метка. Выглядело, будто у него растяжение, а таким образом он зафиксировал вывихнутый сустав. Не дожидаясь ответа девушки, Торфинн успел и чайник поставить, и бутылку с вином откупорить. Его безумно напрягало то, что он не мог себе позволить взять и накинуться на девушку, срывая с нее одежду, покрывая нежную теплую кожу поцелуями, обнимая и вдыхая запах ее светлых длинных волос. Может, они никогда не увидятся больше, а он так не хотел забывать её, хотел выгравировать ее образ у себя в мозгу. И прекрасно осознавал, что одна минута промедления аукнется ему неповторимой болью сожаления об упущенной возможности.
Он нашел ее в гостиной. Эрин стояла, оглядывая берлогу холостяка.
— Эрин, — Роули осторожно прикоснулся к ее плечам и развернул к себе лицом.
Он намеревался ей сказать нечто важное, то, что ему не давало покоя, но при виде ее широко распахнутых голубых глаз и едва приоткрытых губ, мысли ушли, не оставив и следа. Торфинн сглотнул, прижав к себе девушку, поцеловал ее, вкладывая в поцелуй всю нежность и страсть, что накопились в нем за последние годы, за годы одиночества. Он верил в нее, в его Солнце, которое всегда выглянет из-за туч и согреет своими лучами. Он верил в нее, верил и начал влюбляться в девушку, которая победила его без волшебной палочки.
Пальцы ловко расстегивали пуговицы на черной блузе. Роули не столь был важен секс, сколько возможность прикоснуться к коже этой девушки, словно без этого он погибнет, задохнется, как рыба на берегу. Он одной рукой прижимал девушку к себе, а другой гладил Эрин по волосам, которые казались ему мягче шелка. Торфинн никогда не превозносил красоту, прекрасно зная, что та подобна цветку, который увянет, но Эрин… Эрин была особенной, она, как вино, с годами станет еще прекраснее, прекраснее не только физически, но и духовно. Поцелуи, жадные, страстные, вызывающие судороги похоти, чудесным образом переплетались с мягкими и нежными прикосновениями. Роули не мог позволить себе причинить хотя бы малейшую боль Эрин, поэтому порой замирал, вслушиваясь в их прерывистое дыхание, слыша бешеный стук их сердец.
— Может, в спальню?

Отредактировано Torfinn Rowley (Ср, 20 Ноя 2013 01:55)

+3

13

Ощутив цепкую хватку Винсента, Эрин сразу же ощутила через нее, что что-то изменилось. Дурачок, которого девушка встретила в темной подворотне, наконец, уступил место властному охотнику времен Темного Лорда. Хантер в предвкушении прикусила нижнюю губу, не в силах сдерживать победную улыбку: она всегда будила в мужчинах и женщинах то самое потаенное, закрытое от посторонних глаз за семью замками. Завтра этот мужчина начнет следить за собой: одеколон, ежедневное бритье, укладка волос, свежее дыхание, впрочем, с этим у Винсента проблем не было. Можно сказать, завтра он проснется совсем другим человеком, а от прежнего размазни не останется и следа. Он наверняка получит повышение, сделанное руками Эрин, наверняка станет более успешным, нежели сейчас и, конечно же, станет видным мужчиной в кругах многих сортов девушек.
Эрин – что-то вроде богини, которая давала таким людям, как Роули, второе дыхание. Она давно осознала, что движением пальцев способна подарить неземное удовольствие. Она обладает врожденной женственностью, атакует ею в самое сердце и никто на ее памяти не смог устоять.
Та нежность, с которой Винсент подошел к Эрин и стал целовать, пускай и, переходя временами на нежность, спустя несколько часов в компании мисс Хантер – испарятся, растворяясь, как сахар в чашке горячего чая. Их тела распалятся, походя на свечи, с которых капает раскаленный воск, голоса будут звучать в унисон, как опера для двоих.
Девушка улыбается, быстрым, натренированным движением высвобождая петельки от назойливых пуговиц. Третья мешается и с яростью оказывается, оторвана и катится по полу. Им помешают сапоги Эрин, поэтому на десять секунд девушка отталкивает Винсента от себя, пальцами обеих рук хватается за собачки на молнии и дергает их вниз, после чего просто плавно вспархивает из сапог, сразу же становясь мужчине по подбородок.
Чтобы он не успел осознать, на какое безрассудство его толкнуло желание переспать с Эрин, девушка сама бросается на него, словно голодная хищная царица Саванны, впивается в его губы, орудуя с пряжкой ремня. Единственный аксессуар мужской одежды, с которым у Эрин никогда не получалось справиться с первого раза. Некоторые затягивали его слишком туго, пытаясь скрыть пивной животик, а бывали такие, как Винсент – покупали ремни из настоящей кожи, из которых при всем желании без труда не вытащить, чертов металлический язычок.
Оторвавшись от губ мужчины, Эрин коснулась его шеи, оставляя клеймо багрового цвета. Молния брюк быстро поддалась, и рука с нежными пальчиками коснулась напряженной плоти мужского достоинства Винсента.
— Ммм, неплохо… — Хищная улыбка сменилась смешком, белоснежные зубки девушки прикусили нижнюю губу Винсента, подбородок и устремились к уху, нашептывая как мантру: — Чего же ты смущался, м? Врал мне, прямо в глаза… Ай яй яй, как нехорошо… Как же мне тебя наказать, Винсент?
Пальчики девушки слишком сильно сжали затвердевший член, провели несколько раз, поглаживая и отпустили, замедляя и ужесточая пытку. Эрин слишком хорошо знала, что после того невозможно терпеть.
— Я не пойду туда, где ты спал другими женщинами. — Брезгливо произнесла мисс Хантер, явно набивая себе цену. И успешно.

+3

14

Я под прицелом твоих глаз дико ума лишен,
Ты под расстрелом моих фраз тоже всего лишена.
И мы с тобой пара взаимных убийц,
Вопрос лишь в том - кто из нас двоих убьет красивей.
Наоставляла слишком много улик:
Помада с губ и фрагменты твоих длинных ногтей

Ему порой хотелось всего и сразу, никогда не бывало такого, что бы он желал чего-то одного. Сейчас весь мир, что окружал Роули, сузился до того, что происходило в его гостиной под шум ночного города за окном, под негромкое чириканье японского амадина, услышавшего хозяина. Мир сосредоточился на девушке, которая с такой легкостью соблазнила Торфинна, которая без особых на то усилий оказалась в его квартире, где раньше не бывал никто, кроме трех человек: Руквуда-страшего, Мэлани и самого Торфинна.
Роули не нужен был кто-то другой, кто смог бы помочь ему, ему не нужны были успокаивающие зелья или утешения коллег по работе. Сейчас ему нужна была она. И только. Она есть величайший Дар, который мог бы появиться в жизни Торфинна, кроме друга и дочери. И овладеть Эрин — это не завладеть очередной трофей, это соединиться с тем, чего ты так жаждешь. Высшая степень блаженства.
Девушка с легкостью справлялась со своей частью их танца, даже выхватив на несколько секунд из рук Роули зыбкую партию ведущего.
— Ммм, неплохо… Чего же ты смущался, м? Врал мне, прямо в глаза… Ай-яй-яй, как нехорошо… Как же мне тебя наказать, Винсент?
Ему, по сути, было все рано, лишь бы девушка не прервала свои прикосновения, лишь бы не исчезла после того, как он на секунду закроет глаза. Она не была невинной, чопорной дамой, которые воспитали в лучших традициях аристократии, но в ней присутствовал шарм и изящество, которым позавидовали бы многие чистокровные волшебники. Нет, сейчас она не пыталась следовать манерам, просто каждое ее движение и жесть являлись тем, что было наполнено женственностью и красотой, которые манили и притягивали многих к Эрин. Роули понимал, что, скорее всего, становится один из её «свиты», еще одним пунктом, еще одним завоеванием. Но ее наказание становится подарком. Вряд ли она вообще посмотрела бы в сторону Торфинна, встретив его где-нибудь в другом месте.
— Я не пойду туда, где ты спал другими женщинами.
Упрямится, не желая идти туда, где на самом деле никогда не спала женщина. Роули не стал делать замечание, вообще не стал ничего говорить, лишь с утробным рыком сорвал с Эрин остатки одежды и, прижав девушку к стене, толчком вошел в нее.
— Сегодня ты моя.
Ему хотелось несоизмеримо большего, чем она могла дать, чем он мог дать взамен ей. Он не хотел ее использовать в своих целях и ставить в один ряд с теми, с кем он был для удовлетворения своих физиологических потребностей. Ситуация с Эрин была другой, будто вытканной из противоречий, как и сам Торфинн. Она нравилась ему все больше и больше с каждым стоном, вырывавшимся из ее губ, каждым поцелуем, наполненным страстью, каждым прикосновением и каждой царапиной, что оставляли на руках мужчины длинные женские ногти. Он будет долго вспоминать об этой ночи, глядя на эти «подарки», беречь их и с ужасом осознавать, что рано или поздно они зарастут. Исчезнут, как эта девушка, оставившая свой след на шее Роули.
Вновь поцелуй, требовательный, немного грубый, заставляющий их прижаться еще плотнее друг к другу. Торфинн то ускоряет, то замедляет темп их танца, сжимая руки Эрин, разводя их в разные стороны, любуясь прекрасным женским телом, с замиранием сердца отмечая для себя, как напрягаются ее мышцы, когда Роули полностью входит в нее. Он вновь ее обнимает, словно утешает, целует с нежностью, приглаживая растрепавшиеся волосы, шепчет что-то несуразное, что-то ласковое, называет ее по имени, которое ему кажется самым красивым, которое он может повторять постоянно, после чего обязательно поцелует ее в алые губы. Сегодня она для него весь чертов мир, она — та, которой он хочет подарить то самое светлое, что осталось в нем.
Он ускоряется, легонько закусывая нежную кожу на плече, как зверь. Он и есть зверь.

+2

15

А я зверею и срываю с тебя это дерьмо
Оно наверно дорогое, но мне так всё равно
Ведь все такие минимальные, когда мы вдвоём
Но ты наплюй на эту чушь...

Мужчина подхватывает, сам того не замечая, заставляет обвивать его шею руками, царапать разгоряченную кожу на его спине, проникая пальцами под белую рубашку. Тело пылает огнем, мечтает, наконец, получить долгожданную разрядку, но Эрин слишком трезво стоит одной ногой на полу, чтобы позволить себе отдаться ему полностью.
На стене напротив них висит зеркало, которое слишком без прикрас отражает в своей непоколебимой глади тяжело вздымающуюся грудь девушки, ритмичные движения бедрами Винсента. Эрин не может насладиться собой, своей страстной игрой, ей уже не хватает обычного секса вот так, пусть она и прибавляет театральности в собственные действия. Любого другого мужчину подобные действия свели бы с ума, но не Винсента – он по-настоящему крепок, хоть и горит, словно костер, разожженный на поляне из сухих трав и ветвей. Неудержим, неукротим, полон страсти и желания.
Эрин проводит рукой по его плечам, спине, шее, вплетается длинными пальцами в светлые волосы и, сжимает их на затылке Винсента, чтобы причиняя боль и даруя наслаждение, полюбоваться на себя в то самое зеркало.
Ее взгляд отражается в зеркале, сверкая в ночной темноте своей похотью. Девушка извивается, как маленькая змейка, пойманная в сети, хватается рукой за ворот рубашки Винсента, впивается ноготками в его плечо, вскрикивает громко, вытягивает шею, получая наслаждение даже с собственного отражения в зеркале.
— Не смей… — прошептала Эрин, с трудом подавляя в себе крик, смешанный со стоном и нервным выдохом, шепчет девушка, сильнее оттягивая за волосы Винсента. — В меня…
И накрывает его губы страстным поцелуем, сотрясаясь от конвульсивных приступов накатившего, как волна, наслаждения. После чего слабея, повисает на его плечах, отдавая ощущениям и только лаская губами и кончиком языка чувствительные точки на шее мужчины. По сути, ей все равно – кончил бы он в нее или ей на живот. Бесполезно останавливать то, что рано или поздно случится. Эрин все равно примет завтра зелье, и все последствия такой связи сотрутся навсегда.
Стук сердца такой бешеный, что заглушает собственные вздохи: тяжелые, надрывные, как будто бы Эрин только что пробежала стометровку, установив новый мировой рекорд, побив предыдущий на десять секунд.
Несмелый, какой-то непонятный поцелуй, во время которого мисс Хантер, наконец, отпускает волосы Винсента, проводит ладонями по его груди, животу и переходит на спину. Поглаживает поясницу, после чего обнимает его за шею, наращивая темп поцелуя и резко отпускает, отталкивая от себя.
Эрин согласна рисковать, дразнить зверя куском мяса, подрагивая им в вытянутой прямо перед носом льва. Эрин кивает и улыбается, отступая назад, словно зная дорогу, идет в сторону спальни, угадывая, в какую сторону идти – планировка в Винсента очень похожа на ту, что была в сгоревшей квартире мисс Хантер.
Эрин не смущена и не старается прикрыть грудь. Ее не смущает хищный взгляд, она сама – кусок мяса. Соблазнительный кусок мяса для таких, как Винсент. Для таких зверей, как он.
Девушка манит его к себе пальцем, проникая двумя пальцами под резинку спущенных трусиков. Ей интересно наблюдать за тем, как огни страсти и желания внезапно загораются в глазах мужчины. Он уже насытился и наверняка это первый случай, когда секс длится больше одного раза за одну ночь. Но Эрин мало, она не привыкла насыщаться таким количеством мужского внимания. Поэтому ловким движением, рывком, в который вложены все силы девушки, она срывает трусики и бросает их на пол, после чего опускается на постель и закидывает ногу на ногу. В зеркале отражаются очертания ее фигуры – точеная талия, округлая грудь, блондинистые локоны, струящиеся по плечам. Зеркало слишком правдиво показывало, что Эрин не богиня, дающая второй шанс мужчинам. Эрин простая, типичная шлюха.
Эта мысль врезается в сознание, заставляя задрожать. Сердцебиение учащается, и слезы подкатывают к глазам так не вовремя. Но мисс Хантер умело подавляет в себе свои эмоции в глубине собственной души. Это утопия – бетонные души достойны «нобеля».

+2

16

Он повелся, повелся на все уловки белокурой незнакомки, которая упорхнет от него, исчезнет, растворится, как ночь в утренних лучах. Но до чего же Эрин была хороша, лаская и царапая, кусая и целуя Роули. Рядом с ней он терял голову, совеем, как мальчишка. Ему было все равно, сколько было у нее мужчин, потому что он был явно не первым, чему, как ни странно, радовался. Конечно, он — мужчина, охотник и завоеватель, но не мог себе позволить загонять девушку, как лань, в западню. Сегодняшний секс был самым лучшим в его жизни. Дело даже не в спонтанности этого явления, а в той, кто сейчас извивалась в его объятиях. Она, как подарок от Санты на Рождество для маггла, ворвалась негаданно, нежданно, оставила свои метки в виде полумесяцев на коже.
— Не смей… В меня…
Он понял ее и, закусив губу до крови, дождался, когда девушка переведет дыхание. Дождался момента, когда сможет выйти из нее и кончить, не причиняя какой-либо нежелательный вред Эрин. Вряд ли, если страсть принесет плоды, девушка оставит их у себя, скорее просто запьет зельем, стерев все, что их может связывать в прошлом.
Она целует его, будто хочет этим что-то сказать, или ему вновь кажется. Кажется, что их безумный танец превратился в какое-то признание. В признание их слабостей, их уязвленных мест, в их общее «мягкое брюшко».
Эрин отталкивает Роули, дразнит, заманивая в свое логово, несмотря на то, что сейчас они в его квартире, она растворилась в его «логове», будто всегда здесь жила, будто приехала из продолжительного отъезда, будто Роули знал Эрин всю свою жизнь.
Она прекрасна в своей похоти. Она не та зажатая и забитая девочка, она женщина, знающая себе цену. Она та, кто может управлять чужым желанием, чужими эмоциями. Роули видел подобных людей, которые направили весь свой талант не в удовлетворение своих потребностей, а в какой-либо бизнес или предприятие. Они закрыли себя, не разрешая никому подойти ближе, чем на два шага, заглянуть им в глаза и стать ближе, как все люди. Раньше, Роули сам был бы таким, если бы не сдружился с Руквудом, но Эрин была так близко и так же далеко от мужчины. Она не говорила о себе, кроме сухого рассказа про квартиру, ни слова не проронила о своей жизни вне Министерства, не поведали ничего, что помогло бы чуть позже помочь Роули найти ее. Он заведомо знал, что станет искать ее, вынюхивая и прислушиваясь, как ищейка, как во времена Темного Лорда, только сейчас его жертва не мальчик из Пророчества, его цель — его новая жизнь, которую, без сомнения, может подарить ему белокурый аврор.
Она на его постели. Она первая из женщин, кто вообще зашел в его квартиру. Она первая, кто смог пробудить его ото сна. Он нежно касается ее волос, убирая пряди с лица, целует в макушку и приседает напротив нее, касаясь плечом ее колена закинутой ноги на другую. Покрывает ее бедро поцелуями и нежно опрокидывает Эрин на спину, нависая сверху. Сейчас она выглядит беспомощной, нежной и хрупкой, Роули догадывается, что это обманчиво, что все это рассыплется, когда он поцелует ее в губы. Пристальный взгляд в голубые глаза, и Торфинн замечает в них тихую печаль, будто Эрин что-то гложет изнутри, что-то, о чем она ему не расскажет и оскорбится, если он спросит первым. Он замирает, боясь причинить ей боль, и нежно целует в губы. Эта не те животная страсть, с которой он овладел девушкой у стены. Это та любовь, которую он берег, оставив в своем сердце на «черный день». Она — сказка, она его разбудила. Пусть всего на несколько дней, но она имеет право быть любимой хотя бы сегодня.
— Ты прекрасна, — Роули шепчет ей, как своей возлюбленной, как это произносят будущей невесте, когда она стоит перед алтарем.
Торфинн проводит пальцами по ее щеке и шее, притягивает к себе и вновь целует. Ему кажется, что он будет любить ее целую вечность.

Отредактировано Torfinn Rowley (Чт, 21 Ноя 2013 02:30)

+2

17

— Нет! — Резко выпаливает Эрин, трижды меняясь в лице, и рывком переворачивает Винсента на спину.
Девушка перекидывает ногу через него, садясь на живот, и наотмашь бьет по колючей щеке, которую еще минуту назад целовала. С ней творится что-то невообразимое, и она это чувствует – ураган, беснующийся в сознании, она почти потеряла контроль над собой. Злость и ненависть, явившаяся невесть откуда, перевесила чашу весов. Хантер с трудом сдерживается, чтобы не влепить ему вторую пощечину – что угодно, лишь бы не терять контроля над собой. Что вообще он за человек и что с ней сейчас сделал? Всего пара слов, всего пара глупых эпитетов, которые сногсшибательная блондинка слышала и без того часто, только что врезались в ледяную стену разделявшую чувствительную Эрин и Эрин хладнокровную и жестокую.
— Я так не хочу, я не прошу твоей любви, Винсент. — С этим словами Эрин с чувством выдыхает, двигая бедрами.
Наверняка контраст наслаждения и боли для Винсента впервые происходит в таком комплекте. Но, несомненно, это невероятные ощущения, которые не дадут ему отойти еще очень долгое время.
Эрин порой не в состоянии контролировать собственные эмоции, вырывающиеся из под ее контроля, становится неуправляемой и жестокой, преследуя только собственные желания. Глаза закрываются, тело вытягивается в одну струнку, но секс не приносит ничего, никаких эмоций не дарит, ни наслаждения, ни утоления жажды. Больше это не спасительный круг в море засухи и не глоток кислорода на орбите станции, когда выйдешь прогуляться без скафандра.
Эрин чувствует, что не сможет закончить этот спектакль на тех же нотах, какими начала, поэтому выдыхает, запрокидывая голову, издает сладкий и протяжный стон, имитируя пик наслаждения, после чего позволяет Винсенту закончить с ней на сегодня.
— Я спать, мне рано на работу. — Эрин зарывается в множество одеяльных складок, простыни и утыкается носом в подушку, проклиная этот вечер.
Слезы струятся по щекам сами, она даже не может контролировать их и перестает сопротивляться накатившим эмоциям. Винсент не заметит ее слабости, а если и заметит, то ничего не скажет, боясь чем-то обидеть или смутить. И верно. Верная стратегия. С Эрин не нужно быть нежным, она не любит нежности, она сторонница звериного секса, так как уже давно не доверяет мужчинам. Ей не нравится этот фарс, с которым развиваются их с мужчиной недоотношения.
И пусть все горит в огне, я не посмотрю на то, как руины города пылают. Я не хочу на это смотреть, так что просто позволь им гореть. Гореть, как и мне. Позволь сгореть дотла. — Подумалось мисс Хантер до того, как она окунулась в теплые объятья Морфея, машинально вытирая остатки соленых слез, медленно текущих по щекам.

+1

18

Пощечина, которую влепила ему девушка, сняла все. Оставив пустоту в голове, кроме до боли явственного осознания, что сегодняшняя ночь — это не более, чем игра. Симпровизированнная театральная постановка. Он не первый и не последний, а она — лишь тень. Желанная тень, которая оседлала его, пытаясь доставить ему наслаждение. И доставляет, но уже совеем не то, что он ожидал.
Эрин на самом деле прекрасна. Роули осознает, что опять ошибся в действиях и словах, ошибся настолько сильно, что слышит фразу, которую, как ему кажется, никогда не забудет.
— Я так не хочу, я не прошу твоей любви, Винсент.
Он не отвечает, потому что не видит смысла, знает, что все, что он скажет, будет использовано против него. И он забывается, потому что заглушает разум, погружаясь в пучину животной страсти. Он кончает, чувствует покалывание во всем теле, чувствует, что вымотан до капли, как лимон, осознает, что завтра придет на работу с дичайшей мигренью. Но эту ночь запомнит. Надолго. А возможно навсегда, потому что знает, что вряд ли будет что-то ощущать прекраснее. И никогда не найдет замену. Он не допускает мысли, что может влюбиться в незнакомую ему девушку, что останется воспоминанием. Каким бы Роули не был подлецом, садистом и извергом, за маской Пожирателя всегда скрывалось чересчур чуткое сердце. Нет, он не жалеет, что попал с ее хитро расставленную ловушку, попался как дикий зверь на живую приманку.
— Я спать, мне рано на работу.
Торфинн кивает, ждет, пока девушка отвернется, и выходит из комнаты. Он мечтает о холодном душе, который немного приведет в порядок мысли, он собирает в гостиной раскиданные вещи Эрин, сворачивает и аккуратно кладет на стул. Выпивает бокал вина и запирается в ванной. Он не мог позволить себе оставить двери нараспашку, потому что в спальне его потенциальный враг, белокурая красавица, первая женщина, которая была у него в доме, первая его женщина после смерти жены. Роули улыбается, прижимая лоб к холодному стеклу, он чувствует, как накатывает волнами то безумие, которое было с ним во времена Темного Лорда, такое родное и такое забытое. Торфинн не чувствует себя моложе, наоборот, его плечи будто тянет ноша лет, которые он так бездарно потратил. Он, один из лучших боевых магов Лорда, он бывший Пожиратель Смерти, и он начинает влюбляться.
Тихий смех, граничащий с безумным хохотом, и холодные капли превращаются в ледяной град, стучащий по спине мужчины. Роули пытается снять намокший бинт, но не получается, приходится зубами разрывать маленький узелок, держащий всю конструкцию. Ткань змеей падает вниз и растворяется, будто его и не было. Эта ночь безумная, эта ночь с запахом женских духов и мужского одеколона, со звуком стона. Холодная вода успокаивает, забирает все с собой, Роули чувствует, как безумие отступает.
В гостиной тихо, будто ничего никогда и не было. Лишь амадин прыгает по клетке, приветствуя своего хозяина, и чирикает с укором, намекая, что Роули променял его на чужого человека.
— Тише, друг, разбудишь нашу гостью.
Торфинн насыпает Киндзи корм и шепотом  обещает завтра почистить клетку. Мужчина хочет упасть на кровать и проспать до полудня, но понимает, что завтра вновь в галерею, вновь треклятый Васнецов, заочно поселившийся в Торфинна в печенках, обломает ему ни один тихий вечер. Роули достает волшебную палочку и вновь накладывает себе бинты. Усталость не влияет на его разум, он слишком долго скрывался, чтобы ошибиться в первую же ночь, проведенную с женщиной. Через минуту его голова касается подушки, и он проваливается в пучину снов.

+2

19

Стрелки биологических часов остановились напротив цифры шесть и требовательно заставили Эрин открыть глаза. Она не поверила, что вчера заснула в постели Винсента, после того, как влепила ему пощечину и расплакалась.
Он спит, как младенец, уткнувшись лицом в подушку. Мужчина. И Эрин невероятно быстро ловит себя на мысли о том, что впервые вот так наблюдает за спящим мужчиной, с которым провела ночь. С ним все не так – что же особенного? И рука эта, что у него в бинтах совсем не повреждена, потому, что в порыве страсти Винсент явно забыл, что ею следует шевелить менее рьяно.
Простое женское любопытство заставило протянуть руку, выпрямить длинные пальцы и аккуратно развязать узелок, ослабляя повязку и сдвигая ее миллиметр за миллиметром. Вначале показался тусклый змеиный хвост, затем череп. Метка. Эрин коснулась ее подушечками пальцев, ожидая какого-то особенного эффекта, но огорчилась, так ничего и не почувствовав.
Боже мой…
Эрин укуталась в простынь, села на край кровати, у которой к счастью не было ножных перекрытий. Снова ненавистное зеркало отражало ее красные, опухшие глаза, как будто это было обычным зрелищем для Хантер. Однако, сама девушка уже сто раз прокляла то, что спальню Роули и его гостиную разделяет всего лишь арочный проем, а не дверь. Тогда она хотя бы не видела своего противного лица, с подсознательно довольным выражением раздутого до вселенских масштабов эгоизма.
В душе проигрывается поставленная на повтор в мыслях мелодия фортепиано, а в словах правдивых утопает понимание происходящего. На зеркальной глади появляются рубцы, зеркало покрывается трещинами и потертостями, в конце концов, разлетаясь и падая осколками к ногам девушки. Она поднимает один из самых крупных осколков, обрезая палец, и видит часть испуганной себя, заключенной в серебристой клетке. Белокурая красавица ударяет кулаками в стекло по ту сторону от реальной, материальной Эрин, кричит, взывает о помощи, но та, что сейчас держит этот осколок в руках, бессердечно разбивает его о пол.
Внезапное пробуждение. Как ото сна: мисс Хантер несколько раз медленно моргает, убеждаясь, что это был сон наяву, а зеркало цело. Однако бросковый жест был совершен в действительности и опрокинул стеклянную вазу на пол, разбивая на сотни кусков. Эрин поднимается и делает шаг в сторону.
Разбудила… Тысяча чертей… А я так надеялась исчезнуть потихоньку…
Не дожидаясь никаких комментариев и не давая их, Эрин проскользнула в гостиную, одеваясь так быстро, насколько была способна. Она знала, что разговор с Винсентом ее теперь точно настигнет, возможно, он ее даже убьет, но ничего не изменится, если Эрин останется безоружной. Во всяком случае, в кафе их видели много людей, убийство аврора не пройдет мимо внимания волшебников Визенгамота бесследно. Мисс Хантер застегнула джинсы и сосчитала до трех, после чего, по ее расчетам, должен был появиться мужчина.

+1

20

Роули спал чутко еще со времен своей буйной юности. Каждый шорох он замечал, а громкий звук всегда заставлял просыпаться, поэтому он ненавидел большие города, в которых каждую ночь что-то происходит: орущие подростки, визжащие сирены припаркованных под окнами автомобилей и звук бьющегося стекла. Именно это напрягло Торфинна больше всего. Он с детства не любил осколки стекал и зеркал, потому что часто разбивал многочисленные сервизы и прозрачные колючие кусочки попадали под кожу, вызывая боль и зуд. А с недугом Роули все раздражители приводили к одному — к маленькой катастрофе.
Мужчина поднял голову и понял, что Эрин уже встала и вышла из комнаты. Исчез и бинт на его руке.
Догадалась.
Он ждал многого. Удар заклинанием, как он только высунет нос из спальни, например. Но этого не последовало. Блондинка стояла в гостиной спиной к нему. Наверное, она тоже ждала подлости от него, зная, что возмездие настигнет бывшего Пожирателя. Роули усмехнулся, громко, с вызовом.
— Думаю, теперь нет смысла скрывать, — он старался подавить огонь ярости и, как ни странно, у него это получилось, — Могу даже назвать свое настоящее имя, если тебе интересно.
Роули сомневался. Теперь он еще больше был похож на зверя, загнанного в угол. И Эрин была все той же приманкой, только не для вымещения физиологической потребности, сейчас она представляла угрозу для него, для его жизни, для его дочери, для его друга. Министерство, прознав, что Роули жив, начнет своеобразную охоту на ведьм, будет шерстить всех подряд, выискивая и вынюхивая тех, кто избежал справедливого суда. Сейчас страх за себя сменился страхом за Руквуда, который служит во Франции. Ему попадаться никак нельзя, у него жена, сын. Если сейчас что-то с Роули случится, то друг наверняка поможет Мэлани, не оставит ее в одиночестве. Торфинн был готов, готов ко всему самому плохому, что могло сейчас случиться, когда аврор и Пожиратель оказываются к квартире один на один. Но первый дуэль он не начнет. Не сможет атаковать первым эту женщину. Кого угодно, где угодно, как угодно, но только не ее, только не здесь, только не он.
— Если хочешь, атакуй. Я не собираюсь делать это первым.
Он давал ей шанс, подарил выбор. Она либо уйдет, либо сделает все, чтобы засадить его в Азкабан, где ему самое место. Роули, совершенно не осознавая, что творит, подходит к Эрин сзади, разворачивает лицом к себе и смотрит прямо ей в глаза.
— Но напоследок, что бы ты знала, — он говорит сухо, не так, как ночью, — Все, что было, для меня не было игрой.
Роули не знает, что чувствует, он просто отдает свою жизнь на суд той, с кем провел одну единственную ночь и знаком чуть более двенадцати часов

0

21

Эрин оказывается лицом к мужчине, и замирает в его руках, как тряпичная кукла, с оборванными нитями. Не порывается высвободиться, не собирается бежать и не боится его. Даже, если бы набросился на нее с поднятой в руке палочкой, повалив на холодный пол и мучая Круциатусом, Эрин бы не боялась. Смерть – всего лишь ступень, на которую рано или поздно придется сделать шаг.
— Я знаю тебя, — мисс Хантер делает небрежный жест, отбивая руку пожирателя, на которой расположена метка, от своего плеча. — Торфинн Роули – приспешник Темного Лорда, хладнокровный убийца, прославившийся именно этим. Работал в паре с Августусом Руквудом, хладнокровным стратегом, прославившимся в свое время тем, что разработал план по похищению пророчества из Отдела Тайн. Я знаю о вас двоих все, Торфинн.
Волшебница берет обеими руками руку пожирателя, чувствуя, как в нем полыхает плохо прикрытый гнев, касается подушечками пальцев его ладони, переворачивает руку ладонью вверх, чтобы видеть метку и крепко держит за руку, чтобы не дать вырвать ее из своих рук. Конечно, приложи Роули больше усилий и Эрин, безусловно, проиграет, но он ведь принял другую позицию. Поэтому девушка наклоняется, целуя метку и закрывая глаза. Губы ее влажные и горячие, застывают вот так на слишком большой промежуток времени, нежели положено, но само это ощущение электричества, которое бьет по губам, как будто кусается, не дает покоя.
Выпустив руку Роули из своих рук, девушка поднимается на носочки, кладет руки на плечи Торфинна, запечатывает его губы поцелуем горячим, но медленным и плавным, нисколько не походящим на то, что было ночью. Музыка в душе медленно меняется, в голове отдаются эхом и гулом только редкие ноты по одной или две. Мелодия рассыпается, нотная грамота рушится, уничтожая все, все, что было и только должно было быть.
— Я не собираюсь тебя убивать, не собираюсь нападать. Ты не думал, что если бы я и правда хотела напасть на тебя, то ударила бы заклинанием, когда ты спал? — На губах Эрин появляется снисходительная улыбка, глаза блестят пониманием и опаской за себя. Когда-то, когда доверие мужчинам у нее оказалось разбито, в голосе звучали именно эти интонации беспокойства.
Девушка отходит, застегивая блузу и одевая сапоги. В них мисс Хантер не только сравнивается ростом с пожирателем, но и чувствует себя увереннее. Однако, открывается, как никогда. На глазах поблескивают слезы обреченного отчаянья, и тайное желание быть остановленной. Красивая игра, в которой Роули смог бы ее приручить: хорошая вышла бы пара, бывшая шлюха и Пожиратель смерти, убивавший ради собственной радости.

+1

22

Будем заново учиться ходить по небу.
Никаких светофоров, разделительных полос.
И где бы я ни был, и где бы я ни был,
Иди на мой голос, иди на мой голос.

Он был удивлен, с какой легкостью она рассказывает ему о нем самом. Как говорит про Темного Лорда, как говорит про Августуса. Он удивлен спокойствию этой хрупкой девушки, когда перед ней стоит пожиратель, с которым она провела ночь. Удивлен её выдержкой и её действиями. Удивлен на столько, что не пытается вырвать руку. Он в ожидании, он хочет знать, что она сделает дальше, что будет с ним. Что будет с ней. Что будет с ними.
Поцелуй, который дарит ему Эрин, поцелуй в Черную Метку, в его отличительный признак, по которому его так легко вычислить, поцелуй, ломающий все его восприятие мира. Не может аврор целовать знак Темного Лорда, не может стоять напротив Пожирателя, пускай и бывшего,  и не нападать, не может пытаться тихо ускользнуть, не причинив вреда. Роули был растерян. Внутри, вместо ожидаемой бури ярости, что-то оторвалось и упало, рассыпаясь на мельчайшие частицы. Звон, будто вновь разбилась ваза, будто разбилась та тонкая грань между миром, где Торфинн свил себе милое уютное гнездо, и реальностью, разбилась вдребезги с приходом Эрин.
— Не знаю, — Торфинн растерянно смотрел на девушку, не понимая, что все, что она говорит, правда, — Вдруг ты любительница честных поединков.
На самом деле он ей хотел сказать совершенно другое. Хотел сказать, что всегда будет рад увидеть ее в этой квартире, с удовольствием с ней сходит в ресторан, кино, театр, куда угодно, лишь бы она ответила согласием. Лишь бы не уходила, лишь бы не закрывала за собой дверь, не имея при себе связку запасных ключей, лишь бы знала дорогу назад. Он видит слезы, застывшие в ее голубых глазах, вспоминает ее рассказ о квартире, понимает, что ей так же одиноко, как и ему. Понимает, что они могут стать друг для друга спасением.
— Эрин, — он вновь ее останавливает, берет за руку и впивается в губы долгим поцелуем, — Если ты хочешь, если ты не против, то можешь оставаться, можешь приходить сюда когда угодно, я могу даже дать ключи, если меня не будет дома, ты сможешь сюда зайти. Здесь тебе всегда рады. Правда.
Еще вчера утром он не был готов сказать кому-то подобное, не смог бы делить квартиру, не смог кому-то доверять, хотя страдал, проживая тихие вечера в новой квартире. Он говорил от всего сердца, прижавшись лбом ко лбу белокурого аврора, поглаживая ее щеку пальцами. Он предлагал новую жизнь той, кто изменил его всего за одну ночь. Той, которой под силу подчинить его гнев, заглушить ярость, сделать из Роули человека.

+1

23

Эрин улыбается, потому что прикосновения Пожирателя приносят нечто иное, пробираясь под кожу, теряясь в крохотных переплетениях сосудов. Его лоб кажется теплым и родным, словно они всю жизнь были одним целым, таким, неразделимым, что сердце бьется чаще не от возбуждения, а от их целостности.
Но ей нельзя вот так соглашаться на снисходительные предложения, потому что это шаг в неизвестность, в бездну, в никуда. В темноту, из которой нет выхода, и до входа будет уже не добраться. Часы на руке Эрин противно громко тикают, отмеряя секунды ее жизни: шесть утра, семь, восемь, десять… нет…
Эрин внезапно отталкивает Роули, разражаясь сумасшедшими рыданиями, ничем не скрытыми. Она устала от маски, устала притворяться и хотела бы остаться с ним, обнять, целовать, перед работой и после нее, гулять с ним в парке, заниматься сексом с утра и ночью, не давая спать до рассвета. Она бы хотела готовить ужин, завести собаку, возможно, даже, родить от него ребенка, но не может. Она не может, потому что это слишком дорогая роскошь для такой, как она.
Мисс Хантер – белая, одинокая волчица, призрак волчьего духа, такая же тихая и поступь у нее до нелепости нежная. Снова взмах руки, но он не сочетается с образом волчицы а потому удар не достигает щеки пожирателя. Рука опускается в бессилии царапая ладонь второй руки. Эрин плачет, капая горячими слезами на паркет под ногами:
— Такой же завтрак, такой же день и такой же галстук на ком-то. И больше не с кем быть откровенной. Мы превращаемся постепенно в свою работу и дом, в своих родителей непременно… — Произносит Эрин тихо, чтобы не сбить с толку собственные мысли, которые и без того, как пугливые мангусты движутся в хаотичном порядке. — Я не хочу быть такой. Не хочу просто ждать, что же будет завтра с нами, что же будет завтра с тобой? Я не вижу в тебе врага, не вижу Пожирателя, не вижу сторонника Темного Лорда, ты просто мужчина, которого я встретила, а я просто женщина, которую встретил ты. Но я не могу остаться, потому что хочу этого. Да, вот такая я, странная и психически неуравновешенная Эрин Хантер. А ты просто устал от одиночества – я подвернулась тебе, как валяющаяся на дороге монета. Красивая, блестящая, принесшая пользу. Видимо, мало женщин были готовы подарить тебе хороший секс без последствий. Но я не могу остаться только для того, чтобы заполнить пустое место в твоем доме. Я не хочу быть книгой на полке.
Она, наконец, делает шаг назад, быстро огибает Роули и идет в прихожую, цокая каблуками в такт собственным всхлипам. Одевается, точнее пытается застегнуть пуговицы на своем пальто и этот рубеж, его последний, заведомо проваленный шанс удержать ту, что не привыкла жить семьей.

+1

24

Её слова стучали, как комья холодной земли, когда закапывают гроб. Падали, показывая неизбежность её ухода. А Роули только что поверил в свои силы, поверил, что сможет стать человеком, подарить другому человеку то, что так долго хранил в себе, в самом темном углу своей души. Он вытащил это, положил на блюдечко с золотой каемочкой, а его попросту оттолкнули. Впервые он не хотел сдаваться, не хотел отпускать ее, не хотел истерик и злости, он просто хотел прижать к себе и дать понять, что она не одна. Теперь не одна.
Она уходит, уже застегивает на себе пальто, заливаясь слезами. Ему больно смотреть на нее, больно потому, что он сам причинил ей страдание, сорвав то, чем она отгородилась от других. Ему было больно, потому что она непременно уйдет, не важно, что он ей сейчас скажет, что пообещает, в чем признается, но уже нет сил молчать. Пусть это будет сказано на прощание, пусть останется последними словами, которые он будет вспоминать каждый раз перед сном. Пусть. Он должен сказать, признаться, сказать что-то настолько откровенное, не ожидая смеха в ответ или заклятия в спину.
— Пойми, у меня была тысяча и одна возможность привести сюда женщину, но ты пришла сюда первая, ты не просто вещь, которой я буду любоваться и использовать, я не хочу только требовать. Я хочу отдавать. На той магической войне, сражаясь за Лорда, я только и делал, что забирал все, что мне понравится, все, что я захочу, не зависимо от последствий. Я был капризным ребенком, который знал только одно слово: «Хочу». Ты не та, которую я поставлю на полку своих завоеваний, но ты та, кто сможет сделать многое со мной. Не в плане постели, для меня сейчас она не важна. И не в плане одиночества, я не буду одинок, потому что у меня есть друг и у меня есть дочь. Но только тебя я смогу полюбить.
Он уже в нее влюблен, она надеется, что она услышит это между словами, поймет, вернется, хотя бы на миг забудет свою уверенность в том, что в этом мире никто и никогда не придет ей на помощь, не закроет от невзгод. Он привык быть один, привык по вечерам мерить гостиную шагами, высчитывая, сколько от стены до стены, сколько от угла до дивана, сколько от книжной полки до письменного стола. Он знал, что такое одиночество, знал, что такое жить работой, приходить в пустую квартиру и слушать тишину.
— Неужели ты хочешь так и остаться в одиночестве, несмотря на то, что я предлагаю тебе? Неужели закроешь за собой дверь, потому что не готова изменить свою жизнь?
Он отворачивается, сжимая пальцы в кулак, прекрасно осознавая, что сейчас скорее всего услышит, как щелкает замок, как двери глухо ударяются об косяк, как в подъезде слышен цокот каблуков его белокурого аврора.

+1

25

Эрин топчется на пороге, глотая слезы и не в силах, что-либо произнести. Хотя сказала бы многое: с каких пор она не доверяет мужчинам? С каких пор, она не доверяет людям? С тех самых, когда ее жизнь в корне переменилась, с тех самых, когда жизнь стала похожа на ад. Не хотелось ни есть, не спать, а только бежать. Не важно куда, ведь не важны были и цели и средства вообще, а еще и жизнь, которая так быстро и пусто утекала сквозь сцепленные пальцы. Можно было сколько угодно прятаться в тенях, но солнце уходило, наступала ночь, а после этого вновь всходило солнце, так быстро, что спрятаться в тень было просто невозможно.
— Ты хочешь знать, хочу ли я остаться в одиночестве? — Эрин, совершенно не беспокоясь за свою жизнь, раз так резко решила обойтись с пусть и бывшим, но Пожирателем Смерти.
Девушка хватает его за руку, впиваясь ноготками в теплую кожу, которую еще совсем недавно ласкала губами и языком. Она желает капнуть обжигающей слезой на его Метку, чтобы показать, как это больно: помнить плохое.
— Ваши дружки, когда я была совсем ребенком, поймали меня в подворотне. Их было трое, но веселая мысль поиграть с девочкой подростком возникла только у одного. Как же там была его фамилия? Уэсли, или что-то подобное. Я помню, как видела метку, и как сопротивлялась, пока с меня стаскивали черную ученическую мантию. Какие я испытывала ощущения, наверное, спросишь ты? О, Торфинн, это был дикий, животный страх, затмивший мне впоследствии глаза почти на четыре года! — Мисс Хантер все это время не прекращала плакать и все сильнее сжимала руку Пожирателя. — И знаешь, что? Его Метка, была такая же бледная, как у тебя сейчас. Кто бы согласился пить оборотное зелье на Пожирателя, кроме друзей Поттера? Но вот незадача – я знаю Поттера и в курсе о передвижениях его группы, которой он командовал в то время. Это были не они.
Златовласка отпускает, наконец, руку Роули, окропив ее последними каплями своих слез и исчезает в подъезде, хлопая входной дверью так, что от сквозняка открылись двери в собственную душу, замораживая, выжигая и убивая все живое, что теплилось и распускалось некоторое время назад.
Улицы встречают неприветливой промозглостью измороси и тумана, до Министерства Эрин добиралась перебежками, утирая глаза, и забежав в маггловский туалет, произнесла невербальное заклинание, которое привело заплаканное лицо в порядок, и пошла на работу.
В конце концов, их разделяют не только стены домов и других, чужих квартир, но и стены, построенные между ними. Эти стены возвел каждый для себя и рушить не собирался. Роули – нет. По нему было видно, что в душе он все еще боится чего-то, или за кого-то. А для Эрин – жизнь тени слишком надоела в детстве, когда даже в школе из привлекательной и красивой девушки она превратилась в запуганную и плаксивую серую мышь.
Жизнь никогда не ставит точку, а лишь запятую. Поставит ли ее Эрин?

+1

26

Она рассказывала, сжимая его руку, будто пыталась передать ему всю боль, всю обиду, что когда-то испытала. Роули слышал, что его «коллеги по цеху» забавлялись со студентками, но сам он бы не мог себе позволить подобное. Он знал, что вина лежит и на нем, хотя на его руках, образно выражаясь, нет крови невинных девушек. Вообще, Торфинн всегда считал, что обижать женщин нехорошо, особенно, когда они не могут дать отпор. Возможно, именно это спасло жизнь и его почившей жене, и Эрин. И, быть может, много кому еще, о ком Роули даже не ведал.
Он не отвечает ей, потому что не находит оправдание тому, что произошло с девушкой. Он не отвечает, потому что для нее есть своя правда произошедшего. Он не отвечает, потому что может причинить ей боль своими словами, той грубостью, что они будут наполнены.
Эрин уходит, хлопая дверью так, что замки сами собой закрываются, трещат. Амадин, перепуганный шумом, заливается истеричным щебетом, оповещая хозяина о своей возможно скорой кончине от разрыва сердца. Роули его не слышит. В ушах Пожирателя бушует океан ненависти к самому себе, море злости, которое несколько минут назад с такой легкостью подавила белокурая девушка. Торфинн хватает палочку и короткими взмахами крушит всю свою квартиру, не произнося ни слова, лишь вслушиваясь в раскаты грома от падающих книг, звон бьющегося стекла и треск ломающегося дерева. Некогда уютная гостиная напоминает поле битвы со времен Темного Лорда. Злость уходит, когда приходит шепот тишины. Торфинн настораживается и поворачивает голову в сторону клетки с Кинзи. Японский амадин лежит на дне клетки. Он мертв. Сердце бедной птахи не выдержало того шума, от страха оно попросту разорвалось. Кинзи был тем сдерживающим элементом, не дающим Роули крушить свою квартиру. Теперь Торфинн лишился и надежд на будущее, и своего любимца.
Он понял, что устал. Устал от лжи и бегства. Он устал прятаться, устал бежать, устал вздрагивать от каждого шума, устал видеть в каждом потенциального врага.
— Ты уж прости меня, друг, плохой из меня вышел хозяин.
Роули достает мертвую птицу и кладет на железный разнос, который оказался по середины гостиной. Наверное, никогда не кремировал птиц, как и любое домашнее животное после его смерти. Торфинн привык быть безумным и слышать от других критику своих поступков.
Он знал, что ему необходимо с ней увидеться. Он готов с ней встретиться, пусть даже в самом Министерстве, пусть под носом других авроров, которые, конечно, вряд ли распознают его, потому что Роули давно держит при себе запас Оборотного зелья.
Я поговорю с ней вечером. А сейчас меня ждет ненавистный Васнецов.
Роули одевается и, выходя из квартиры, последний раз смотрит на пустую птичью клетку.

+1


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Stay