Hysteria.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Chemistry


Chemistry

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название отыгрыша:
Chemistry

Действующие лица:
Augustus Rookwood jr & Katrin Dulaine

Предыстория:
...

Место действия:
Родовое Поместье Руквудов

Время действия:
Сентябрь 2022

Рейтинг:
NC-17

0

2

Начало.
Поместье Фитжеральд. Поместье семьи Руквудов.

Bonjour.
Кивает, улыбаясь и при этом нерешительно прикусывая нижнюю губу. Забывает об английском, перебирая кончиками пальцем губы, впиваясь пальцами в шелковую зелень платья на локтях и аккуратно обнимая себя. Сегодня неловкость, кружащая в близком танце с дискомфортом, её лучшие друзья. Снова не смело перебирает мутно-блестящую ткань, оставляя глубокие складки, поднимая узкие рукава до локтя.
Дюлейн уже успела тысячу раз пожалеть, что согласилась на посещение немного странного осеннего бала главного редактора газеты и её мужа. Хм, впрочем, она не успела сказать, что согласна или что отказывается. Только тихо выругаться на французском, отправив все к небесам и разглядывая бумажный прямоугольник приглашение. На минуту даже показалось, что желтые острые кленовые листики зашевелились, вытанцовывая ритм, известный только им. Странная иллюзия, и научились же делать красивые открытки в наше время.
Огромный зал с пузатыми арками, наклоненными дугами под тяжестью потолка. Множество людей, половина из которых не имеют к издательству никакого отношения, но являются потенциальными инвесторами. Множество круглых подносов, усыпанных продолговатым хрусталем на ножках с золотистой жидкостью. Incroyablement.
Снова французский. Волнуется. Мысли разбивают слово на слоги, теряющиеся в тяжелых нотах играющего фортепьяно, будто это вовсе и не музыка, а терпкий стойкий аромат духов престарелой  аристократки. Как шанель номер пять, давящий каждым своим штрихом на нос, заставляя вздрагивать и морщиться. Хочется медленно закрыть глаза, выдохнув и успокоив раздраженные рецепторы, но мероприятие не позволяет себе такой роскоши.
Снова неловкость, беглый взгляд в сторону дамы бальзаковского возраста, перебирающей шерсть маленького заросшего  существа, напоминающего собаку маленькими глазами-пуговками.
Милочка. Que pour?. Ладонь проскальзывает по лицу, вежливо улыбается. Опускает на столик хрусталь на ножке, уже изучая узор арки, ведущей в сад. Лабиринт минотавра, да даже если там есть минотавр, порядком лучше сложившейся компании в огромном зале. А оставленные у арки туфли определенно сыграют свою роль  несения сложной службы строгих замшевых солдатиков с металлическими подковками.
Закрывает глаза, выдыхая и улыбаясь, словно довольная кошка. Путается пальцами ног в аккуратно постриженной полу желтой траве.  Для таких как она дорожек не существует.  Право, зачем стирать красивую брусчатку шагами.
На ходу достает две металлические палочки из непослушных волос, успевшие за вечер устроить маленький дуэль, то и дело оставляя маленькие ощутимые царапинки. А пальцы уже сами сгибают проволочки в  человечков. Кстати о человечках. Les nains?
Заметив движение, девушка застыла, пытаясь понять, что именно только что увидела. Не понятное существо, одетое в не менее не понятный балахон черного цвета, безнадежно ковырял огромный замок двери вероятно ведущей в винные погреба.
Карлик из цирка? Полурослик из Властелина колец? Или многотысячная промилле алкоголя в организме? Да что они вообще подмешивают в это вино?
-Je vous demande pardon – улыбается, стараясь всем своим видом показать дружелюбие, – черт, прошу прощения. Французский меня подводит. А Вы кто? – уже после первых слов существо начало дрожать, выдавая не понятные звуки. Потом, обернулось, прижав огромные уши и уставившись не менее большими глазами на девушку.
- Хозяин просил огневиски. Хозяин накажет. Милая девушка попросила прощения. Нет, нельзя. Мне пора торопиться. Хозяин накажет.
- Стоп стоп. Вы карлик? Или гном? – казалось, что последнее слово Дюлейн сказала с большим трудом, сама не веря в то, что это вообще может быть, – огневиски? А, это наверное виски, которое пьют горящим. Прошу прощения, я не разбираюсь в спиртных напитках. Но у меня есть спички – открыв сумочку, девушка достала маленький коробок и протянула испуганному гному, – а там, в помещении очень много виски. И наверное Ваш хозяин тоже там.
- Хозяин, – существо снова вздрогнуло, – милая леди снова попросила прощения. Милая леди подарила что-то, – существо любопытно уставилось на коробок, понюхав его и сильно встряхнув, от чего все спички разлетелись по брусчатке.
- Нет же, давайте я покажу, как их использовать, – улыбаясь, Дюлейн осторожно подняла одну спичку и пустой коробок. Но стоило чиркнуть по шершавой серной поверхности и дождаться, пока появится огонек, как существо испуганно отпрыгнуло в сторону – огонь! Огонь в шкатулке! – от страха у гнома задрожал голос. Прячась за ладонями, он еще несколько минут смотрел на догорающую спичку. Потом неожиданно выпрямился, как струнка и сделал несколько шагов – огневиски. Скроу обещал хозяину огневиски.
- Подождите, у вас… – заметив темно-оранжевый кленовый лист, Кэтрин потянулась, чтобы снять отголосок осени с черного балахона существа. Но стоило дотронуться, как все вокруг неожиданно закрутилось, превратив картинку сада в пеструю вращающуюся массу, а твердая земля из-под ног просто пропала.
Спустя минуту, что-то будто швырнуло девушку во что-то мягкое. Оглядевшись по сторонам, Кэтрин удивленно посмотрела на кучу листьев, в которую упала и на огромные потемневшие ворота, украшенные красивой вязью и какими-то буквенными инициалами. Сквозь ворота проступал силуэт старинного поместья, но совсем не того, возле которого девушка была еще минуту назад.
- Ну нельзя  же так быстро бегать. Где мы? – поднявшись и отряхивая с себя красно-оранжевые  кленовые листья, девушка обратилась к существу.
- Хозяин. Скроу обещал хозяину огневиски. Зачем милая леди с огненной шкатулкой пошла с ним, – казалось, что от досады, существо сейчас самостоятельно оторвет себе уши.
- Я не пошла, ты сам сюда меня привел. Или прибежал – Дюлейн уже мало понимала, что вообще происходит. Голова до сих пор кружилась от странного бега с не менее странным существом. Ожидая ответа, девушка продолжала снимать листья с волос и платья.
Приближающиеся шаги заставили отвлечься, подняв глаза и в этот самый момент встретиться глазами с хозяином, о котором не переставало твердить существо.
Увидев подошедшего человека, Кроу ссутулился, схватившись за уши и спрятав глаза.
- Bonjour – рыжая нерешительно улыбнулась, торопливо снимая листья с прически, пострадавшей после приземления в кучу листьев, – оу, простите. Добрый день. Ваш карлик, полурослик. Он так быстро бегает. И вы видимо сосед мистера Фитжеральда. – Дюлейн замолчала, с плохо скрываемым интересом разглядывая молодого человека всю следующую минуту. Понятие о неприличности разглядывания не знакомого человека пришло минутой позже. Опустив глаза, Кэтрин уставилась на свои босые ноги, утопающие в красно-оранжевых листьях.

Отредактировано Katrin Dulaine (Сб, 5 Янв 2013 05:03)

+7

3

REM – Uberlin
Начало.

Сияет звезда, ведущая меня вперед.
В темноте слышен стук моего сердца…
А ты…
Беги без оглядки, я — волк.

Давно забытые мною люди; затертые воспоминания детства, юношества. Я, как зеркало с пылью на нем — еще недавно сверкало своей красотой, а теперь прозябает, никому ненужное, брошенное, одинокое. Сегодня я окружен вниманием, как никогда. Сегодня я тот, кто называл себя «королем ночной Вероны», мне не писаны законы, я — ребенок шальной удачи, так пусть сегодня она сопутствует мне до самого конца.
Он никогда не любил пышные приемы, балы и званые вечера, на которых обычно удавалось с удивительной легкостью плести интриги покруче, чем видел в воображении самый искусный маггл-интриган. Он всегда был одет с иголочки: безукоризненно уложенные гелем для волос волосы, по-маггловски, но все же; черный пиджак, сделанный на заказ из атласного материала; белая рубашка и бабочка, которая под конец празднества, по обыкновению своему, была развязана и болталась на шее, как попало.
Сегодня он так же изысканно одет, так же собран и по-своему прекрасен. Сегодня он так же скучает, как и всегда. Сегодня ничего не меняется в его жизни.
Встречая знакомых на этом празднике жизни, Руквуд останавливался, слегка склоняя голову в учтивом приветствии, затем позволял себе поинтересоваться мнением окружающих относительно отвратной погоды, вопрошал о новостях в современном мире, а затем растворялся в толпе, танцуя с одной из прекраснейших девушек на этом вечере. Само собой, ни ее имени, ни ее фамилии, ни родословной он не знал – просто потому, что знать не хотел, не желал – и, как правило, дальше танца подобные знакомства не заходили.
Бывало так же, что очередные доброжелатели подходили к нему, представляя своих «прекрасных», во всех отношениях, дочерей: порой хамоватых, глупых, бездарных и попросту магглорожденных, а ведь чистокровных по пальцам перечесть.  Впрочем, Августус, фыркая, обычно кивает, в знак принятия во внимание наличия «потенциальных» невест. Так проще: и родителям, выворачивающимся на изнанку, исчезает нужда расхваливать своих, абсолютно пустых, во всех отношениях, дочерей, и самому Руквуду удается избежать малоприятных разговоров.  Ему-то, по понятной причине: скука, нежелание общаться неизвестно с кем. Избирательный в своих знакомствах мужчина, ни при каких обстоятельствах не стал бы даже диалог затевать ни с одной из этих барышень. Впрочем, им уделено слишком много внимания даже в пояснении мотивов этого нежелания.
— Оуэн, — улыбка, приятельская, но холодная. От Руквуда веет замогильным холодом, трупным запахом опасности и горя. — Я в восторге от приема, который ты закатил.
Взгляд падает на его жену: молодую и так же, как и несколько лет назад, прекрасную Роуз. Примроуз.  На ней замечательное, кремовое платье с множеством блестящих висюлек, которые так нравятся девушкам вроде нее: эффектным, любящим находится в центре внимания.
Августус наклоняется, касаясь губами холодных пальчиков жены Оуэна: она боится. Всегда боялась его, Руквуда. До паники, до дрожи в коленях. Но это всего лишь вежливость, перед тем, как уйти.
— Роуз, ты выглядишь потрясающе. — Вновь улыбка, более милая, с замаскированным и спрятанным где-то глубоко внутри, холодом. — Все прекраснее с каждым годом! Повезло тебе, дружище.
— Заглядывай как-нибудь, пёс. — Бросает вслед Оуэн, смеясь.
Руквуд улыбается, уже выходя в тяжелые двери из красного дерева, а затем развязывая бабочку. Она повисает на шее, цепляясь своим концом за ворот и тем самым, исключает себе вариант потери. Ну да, Руквуд ведь не Золушка, в самом деле. 
Он скрывается в небольшом саду рядом с поместьем, а затем аппарирует туда, где его никто и никогда не ждет: в темный переулок заброшенной деревушки Шимптон. До «Крэмсберри» чуть больше полумили пешком, по узкой тропке через орешник.
«Крэмсберри» — название поместья, в котором жили Руквуды. Магглы видели его, после опрометчиво снятой внешней защиты, а после этого, восстановленный особняк прятать было бессмысленно.
По замечанию отца, в новом облике поместье выглядело чуть хуже, чем было ранее, но Августус так не считал. Оно было без преувеличения огромным, не таким мрачным, как, например, у четы Малфоев и не располагало снаружи особой роскошью типа фонтана, обрезанных различной формы кустарников, ну и прекрасных, и душистых цветочных клумб, здесь тоже не было. Фасад был выкрашен в цвет слоновой кости, может быть на оттенок по ярче, но это всего лишь дело времени. Массивные белые колонны у входа в «замок» всегда восхищали Руквуда младшего, будь он ребенком или сейчас, взрослым мужчиной. Двухэтажные окна были завешаны тяжелыми портьерами, в основном белого цвета, не смотря на то, что это особняк истинных Слизеринцев.
Дернуть на себя ручки, распахивая с характерным звуком скрипящего дерева, дубовые, тяжелые двери — тоска по прошлому,  по детству, по ласковым рукам матери мгновенно возвращает Руквуду его былую собранность и отчужденность.
Полы натерты до блеска, в них можно увидеть свое отражение, если залить помещение светом и жизнью, но нет — жизнь покинула этот дом уже давно, вместе с тем, как отец и мать вернулись во Францию.
— Хозяин! — Слышится тонкий голосок и шлепанье босых ног по каменному полу, — Хозяин Августус вернулся домой!
Руквуд  невольно улыбается, но не существу, встречающему его с такой радостью и самозабвением, а тому, что было бы неплохо выпить сейчас в одиночестве. Точнее, в компании вечно причитающей бабушки, в пустой или полупустой комнате, где гобелены, столы и стулья накрыты тяжелой, темно-серой тканью.
Оглядываясь, мужчина тихо ступал по мраморному полу первого этажа, засунув руки в карманы и отдаваясь воспоминаниям из детства, в которых отец, так живо рассказывавший о поместье, делал уклон на то, что его сыну, рано или поздно придется оживить этот старинный «замок» чистой кровью. Возможно, это произойдет, когда в доме появится хозяйка или, когда безмолвное спокойствие дома нарушится детским криком наследника или наследницы, (наследник, само собой был предпочтительнее) которого назовут «Августус Йен Руквуд младший, младший». Смешно, но в голову приходит лишь это, если брать во внимание сходство имен отца и сына в нынешнем поколении. А ведь он мог бы быть не Августусом, а, к примеру, каким-нибудь Эммануэлем или Пьером, как заведено на юге Франции. Впрочем, это неважно.
— Скроу, добудь мне огневиски. — Голос звучит ровно и безэмоционально, при взгляде на портрет молодой и красивой волшебницы, которая, судя по родословной, считается Августусу родной бабкой по линии отца. — Пройди через оставленный мной след аппарации, к поместью Оуэна Фитжеральда. У него в погребе чертовски хороший запас алкоголя.
Рассмеяться, не чувствуя себя за это каким-то чужим среди своих, или наоборот, своим среди чужих; может просто потому, что рядом был только верный эльф? Не важно.
— Только смотри, чтобы тебя не поймали. — Брюнет бросает мимолетный взгляд на улыбающееся широкой улыбкой существо и добавляет более сурово, но не без тени той самой, прежней улыбки ребенка, которым он был, живя в этом особняке. — Живо!
Домовик исчез, оставив в воздухе лишь секундное колебание воздуха, оказавшееся щелчком пальцев. Скроу всегда был очень странным, непонятно откуда взявшимся, ведь во время мародерства, все домовые эльфы покинули поместье и были тому крайне рады. В отличие от других «слуг», Скроу был достаточно «обеспечен», если можно применить такое слово к существу, не имеющему даже собственного магического обоснования. Однако, так оно и было: на нем всегда были чистые тряпки, украшенные веточкой яблоневых цветов, или маленькая роза, которую он приносил неизвестно откуда. Наверное, по большому счету, так на Скроу повлияла матушка Руквуда, а именно, Николь, но судить об этом или оценивать ее жизнь поздно.
Августус поднимается по лестнице, стараясь игнорировать пристальный взгляд волшебницы на портрете, но в итоге, оборачивается на ее призыв:
— Ты так на него похож…
— Я знаю, Маргарет. — Слабая улыбка, застывшая в уголках его губ граничит с горечью, которая едва ли не просачивается в слова.
— Но у тебя ее сердце…
— Я знаю, — вновь улыбка и осознание правдивости ее слов, — Маргарет.
— Почему ты не зовешь меня «бабушка»? — Ее вопрос ставит Августуса в тупик: видимо, я никогда не пойму две вещи в этой жизни…первая: зачем и кто придумал любовь, и, вторая: женщин!
— Если я назову тебя бабушкой или бабулей, ты скажешь, что выглядишь недостаточно старо для такого ужасного определения.
Портрет волшебницы залился смехом, а Руквуд в ответ улыбнулся и застыл на месте, погружаясь в свои мысли.
Маргарет была права: у Августуса сердце его матери, чуткое и понимающее, и он, так же, как и Николетта скрывала это всегда. Но внешностью, Руквуд младший был копией своего отца. Иногда казалось, что Августус сошел с колдографии снятой в 1976 году одним из известнейших колдографов магического Лондона. И все же, большая часть характера досталась Руквуду от матери: упорство,  жизнелюбие, определенное очарование и какой-то непонятный шарм. Наверное, именно это привлекает девушек в Руквуде, ведь он по большей части не многословен. Напрашивается вопрос: «И что же во мне нашла Виктория?», но ответа на него нет. Просто потому, что Виктория, как кошка, гуляющая сама по себе. Она приходит и уходит, стоит ей самой этого пожелать. А он и не держит, знает, что вернется.
Хлопок на улице, вскрик.
Руквуд непроизвольно выхватывает палочку, готовясь обороняться, а затем слышит причитания домовика: слишком громкие, чтобы остаться незамеченными и слишком тихие, чтобы прекрасно различить второй голос: мелодичный, тонкий, нежный девичий голосок.
Поспешно спрятать палочку во внутренний карман пиджака, забыв застегнуть его полностью, а затем спуститься вниз по лестнице, которая вела на второй этаж и игнорируя призывные оклики волшебницы из портрета. Открыть двери, направляясь прямиком к источнику звука и находя там ее: прекрасную, стройную, рыжеволосую девушку — они со Скроу упали в кучу разноцветных, осенних листьев. В сердцах Августус позволяет себе восторженный выдох, сопровождающийся восхищениями относительно ее талии, груди и…волос. Рыжие, огненно-рыжие, как языки пламени костра или камина; как языки пламени магии стихий, которые завораживают и пожирают тебя, заставляя позабыть обо всем на свете, стоит лишь только взглянуть. 
Она что-то мило лопочет, употребляя французский, и вызывая на лице Августуса необъяснимую улыбку.  Как ни странно, обыденность слетела, подобно темной вуали, обнажая вечер и чувства. Она совсем не вызывает желания. Желания обычной ночи, желания ласкать изящные изгибы ее тела, не забывая коснуться самых запретных уголков; желания перехватить ее маленькую руку, когда она попытается стукнуть Руквуда только для того, чтобы вызвать утробное рычание, предупреждающее о доминировании.
«Достаточно хороша для тебя, Руквуд?»
Раньше, в школьные годы, Мэлани спрашивала тебя, когда видела симпатичную студентку. А Руквуд решал, какова она: симпатична, мила или дурнушка. Взвешивал, обдумывал, мыслил.
«Достаточно хороша?»
А что изменилось сейчас? Босая девушка, с фигурой божественной нимфы стоит перед Руквудом, который, увы, ведет себя, как ни много ни мало, последний идиот, лишь улыбаясь и не говоря ей ни слова.
«Хороша?»
— Bonjour, belle nymphe, — улыбка становится чуть шире, когда ощущается приятный, французский акцент. — Скорее вечер, милое создание, но теперь, он и для меня поистине «добрый».
Учтиво склонить голову, а затем перехватить тонкую руку девушки. Касаясь губами тыльной стороны ее ладони в поцелуе и разыскивая зрительный контакт.
В ее удивительного цвета глазах можно утонуть, при желании выплыть, но приятнее захлебнуться в безбрежном море неповторимого цвета.
Выпрямиться, отпуская руку незнакомки и вновь склонить голову:
— Позвольте представиться, — не замечая этого сам, Руквуд улыбается все шире, совершенно не походя на самого себя: холодного, отчужденного, педантичного во всех отношениях (он уже благополучно забыл про огневиски и домовике, который стоял в двух шагах от него), — Августус Йен Руквуд, наследник сего замечательного поместья и, надеюсь, Ваша компания на сегодняшний вечер.
Беглый взгляд по босым ногам, за ними на домовика, жалобно опустившего уши и прижимающего к себе три украденных бутылки. Беглость во взгляде сменяется суровостью, злостью и почти доходит до глотки, однако, слова вновь, вместе со всем вниманием обращаются к девушке:
— Карлик? Я Вас умоляю Вы же не… — Резко обрывается предложение, а в глазах загорается огонек печали: Она маггл…
Несколько секунд размышлений и в голову приходит ответ, как выход из ситуации.
— Вы же не думаете, что я всерьез его так называю? У него есть имя, но об этом позже.  — Торопливо оказывается рядом, предлагая девушке свой локоть, дабы сопроводить ее в помещение, а затем резко вспоминает, что прекрасная незнакомка аппарировала вместе с эльфом босиком, скорее всего с приема Фитжеральда. 
Мгновенно меняется решение, и невесомое девичье тело подхватывается на руки и прижимается к торсу достаточно крепко, чтобы пресечь все попытки к бегству:
— Прошу меня простить, но я просто не могу позволить Вам поранить Ваши прекрасные ножки о гравий подъездной дорожки.

Отредактировано Augustus Rookwood (Вс, 6 Янв 2013 23:29)

+6

4

Mensonge.
Невероятный фантом, который случается, когда в неё попросту перестаешь верить. Туфельки Золушки давно поблекли и покрылись сеткой трещин, из тыквы приготовлен пирог, а мыши и вовсе в панике разбежались кто куда, спасаясь от соседской кошки. А потом кто-то будто включил огромный фонарь, поднял тяжелый красный занавес или щелкнул черным прямоугольником с узкой полосатой крышкой, небрежно выкрикнув номер дубля.
Её сказка началась в тот самый момент, когда домовой эльф по случайности задержался у винных погребов. Впрочем и эльфа девушка по не знанию отнесла к карликам.
Еще дюжину минут назад Дюлейн практически начала перебирать возможные поводы для побега со странного бала. А сейчас перед ней стоял он, такой красивый, что невольно захватывало дух. Тот самый Он с большой буквы, который заставляет впадать в мечтательную дремоту и глупо улыбаться. Оборачиваться, провожая взглядом и потом закладывая в мыслях вопрос, пересечет ли с ним еще когда-нибудь дорожка. Или практически на автомате искать блеск металлического ободка на безымянном пальце, не веря в то, что Он может оказаться одинок.
Белая рубашка, черные брюки с едва заметными стрелами, черные туфли и в дополнение развязанная бабочка, предающая образу немного небрежности и ребячества.
Est étonnée.
И бывают же такие мужчины. И всегда почему-то попадаю на них в ужасно не ловких ситуациях
Девушка на несколько секунд увлеклась мыслями, пока не услышала знакомые слова на французском. От удивления Кэтрин даже не сразу поняла смысл сказанного молодым человек, буквально на глазах расплываясь в теплой улыбке. Ведь найти говорящего на столь хорошем французском в Лондоне все равно что наткнуться на оазис в пустыне.
- Вы знаете французский? Приятно удивили, а то я уже начала себя чувствовать ущербной для общества из-за частого перехода на французские слова - девушка улыбнулась. - оу, Вы наверное какой-нибудь лорд, граф, или герцог. Простите, если ошиблась. Августус - очень красивое имя. Почти как самый теплый и солнечный месяц лета
Главное запомнить имя полностью, а то городской справочник потом окажется бесполезным для поиска. А вдруг его там нет? Что тогда? Надо хотя бы номер телефона попросить. И что я вообще думаю.
- На счет компании не имею ничего против, если конечно не помешаю Вам и Вашей семье. А карлик представлялся - Дюлейн обернулась к существу, которое увидев девушку, начал закручиваться в собственные уши. Забавно, если бы сейчас ей пришла в голову идея завязать их, то получилась бы отличная альтернатива косынки.
Слон, стон, слоу, сноу... как же он говорил. Вроде Сноу.
- Снежок кажется. Сноу - девушка улыбнулась, прикусив губу и подняв глаза на Августуса. Услышав обращение к себе, эльф вытаращил глаза так, как будто они сейчас выпрыгнут наружу. Что-то пробормотав, он обхватил бутылки крепче, сделав несколько шагов назад.
- Благодарю - улыбнувшись, Дюлейн даже умудрилась сделать шутливый реверанс, повторив движение одной из многочисленных особ на балу Фитжеральда и добавив своеобразного шарма и нотки легкости. Посмеявшись, Кэт уже собиралась принять предложенный локоть и даже сделала несколько шагов. Но молодой человек неожиданно поменял решение, подхватив еще не успевшую что-то понять Дюлейн на руки.
Вау
- Оу. Вы всегда гостей на руках носите? - улыбнувшись, Дюлейн склонила голову на бок, нерешительно обняв Руквуда за шею. На несколько секунд холодные пальчики обомлели, коснувшись разгоряченной кожи. Или это была только иллюзия и игра контраста из-за погодных условий на улице и в поместье. Дюлейн не обратила внимание на холодный ветерок, появившийся еще в лабиринтах сочной зелени сада Фитжеральда.
Оказавшись в просторном холле с несколькими лестницами, волнами уходящими наверх, девушка огляделась. Каменные фигуры непонятных существ, напоминающих гибрид дракона и кошки. Лампы со стеклянными торшерами и свечей внутри.
- Вы живете в музее? Тут все так необычно или скорее даже непривычно по сравнению с домом моего начальника. Как будто застывшее мгновение золотой эпохи Возрождения. - любуясь разноцветными витражами, девушка повернулась к Руквуду, думая попросить опустить её на пол, но тут заметила портрет маленького мальчика на стене, который увидев её, будто вздрогнул, спрятавшись за огромным ветвистым деревом с не понятными оранжевыми плодами, отдаленно напоминающими мохнатые персики.
- Ой! - потянув руку и указывая пальцем в сторону портрета, Дюлейн удивленно посмотрела на Августуса - портрет. Мальчик! Он только что стоял на месте, а теперь прячется за деревом. Это такой спецэффект?
Или я так неудачно приземлилась в листву и стукнулась не тем местом?
- Прошу прощения. - девушка со взглядом провинившегося в чем-то кота, опустила руку, продолжающую указывать на портрет. Ситуация получилось настолько забавной, что если бы сейчас Кэтрин неизвестно откуда извлекла пластиковую карточку и сказала на ломаном английском, а лучше французском "мульти паспорт", как в бессмертном кинофильме Люка Бессона, то даже я бы поверила в то, что это милое смешное создание пятый элемент.
L'amusante.

+3

5

Эта девушка была невесома, словно держишь на ладони пушинку. Эта девушка касалась холодными, дрожащими подушечками пальцев его шеи и вызывала вместо дрожи, жар, как после удара электрическим током. Эту девушку не хотелось отпускать из рук, и лишь сильнее прижать к себе, к своей груди. Так странно, а ведь они только что познакомились.
— Belle Lune, il vous suffit pensé, je vous assure. — Спокойно произнес Руквуд, даже не поведя бровью в ответ на ее невежественное показывание пальцем в сторону картины.
Бессмысленно было отрицать, что мальчик на картине действительно сошел со своего места, однако и признание было бы нарушением закона. А ему нельзя. Нельзя нарушать закон, потому что он все еще под чутким взором Министерства. Он все еще носит этот тяжелый ошейник с острыми шипами.
Не дожидаясь пока эта девушка проследует за ним, Руквуд уверенно прошел к лестнице, поднялся наверх и сел за рояль.
— Вы правы, мисс. — Наконец прокомментировал он фразу Кэтрин, о красоте и богатстве убранства. — Мой отец пожертвовал многим, чтобы восстановить прежний вид поместья. Но Вы, однако, ошибаетесь – я вовсе не граф, не принц и даже никакой не король.
На секунду на губах мужчины мелькнула улыбка, ничего особенного не выражающая, но и не дающая собеседнице распознать в уголках его губ тоску и странное сожаление о случившемся.
Случившимся когда-то давно с ним. Случившимся потому, что он, Августус Руквуд, никогда не станет идти на поводу у жизненных трудностей. Он никогда не приклонит колени, никогда не опустит руки. Он никогда не сдастся просто так. Он будет бороться, сражаться за свои идеалы и за свою правду.
Эта правда, она всегда отличалась от той, что мы привыкли слышать из радиоприемников и видеть на телеэкранах. Это правда, выработанная формулы жизни поколений чистокровных волшебников. Это правда, которую хранят, словно спасительный огонек, способный обогреть все человечество. Эта правда – жизненная позиция, убеждения и сладкий воздух, который втягиваешь носом. Эта правда – и есть он.
— Любите Шопена? — Улыбнулся мужчина, заметив тревогу в глазах гостьи.
Спустя секунду, его длинные пальцы опытного пианиста порхнули по клавишам, сочиняя звук, чудесную мелодию, которая наполняла верхнюю залу и парадный зал перед массивной дверью – входом в поместье.
С самого детства Августус играл на фортепиано, стараясь показать родителям, свое усердие и умение обучиться всему, чего они от него станут требовать. Отец его старался не обращать внимания на подобные занятия, но вскоре признался в разговоре с женой, что ему очень нравится музыка, которую играет Августус.
Через месяц, Руквуд старший, стал интересоваться, какие произведения исполняет его сын и был повергнут в шок: десятилетний мальчишка сумел сочинить собственную симфонию для фортепиано и скрипки – удивительный ребенок, его сын – гений.
Однако надолго это увлечение не закрепилось, и стало всего лишь отдушиной там, где никто и ничто не мог помочь. Музыка давала Августусу пищу для размышлений, и ее же забирала. Музыка заполняла пустое место в глубине души. Музыка оставалась с ним все это долгое время, в разлуке с матерью и отцом – музыка, не давала забыть, кто он такой на самом деле.
Композиция закончилась, но пальцы оставались на пожелтевших клавишах старого пианино. Августус выдохнул с облегчением и поднял голову, чтобы взглянуть в глаза Кэтрин. Тем временем Скроу принес два бокала и бутылку красного вина.
— Я люблю играть, это помогает отвлечься, а так же расположить к себе прекрасную спутницу. — Улыбка стала более мягкой, чем несколько минут назад, и больше не выражала пустоту и отрешенность от мира. Руквуд поднялся с места и сделал пару шагов, обходя рояль. Маг намеревался открыть бутылку вина.

+6

6

Огромное пространство холла казалось бесконечным и совершенно неподвластным времени, возможно этот эффект давало полное отсутствие какой-либо мебели. Только темные металлически-серые гобелены и небольшие ниши для строгих портретов в мягких цветовых тонах.
Да тут можно зимой целый каток заливать и собирать благотворительную делегацию пингвинов с северного полюса. Тьфу, Дюлейн, ну у тебя и фантазия. Он определенно сейчас решит,  что ты сумасшедшая. И как мне потом на работе появиться завтра, они же определенно знакомы с Фитжеральдом
Покружившись в центре, перебирая пальцами ног холодный гладкий мрамор, девушка остановилась, с любопытством наблюдая за действиями хозяина «замка». Медленная спокойная походка, пальцы едва касаются лестничных перил, привычно огибая каждый резной изгиб. Немного помедлив, Дюлейн собрала в руку складки опасной ткани платья и последовала следом, осторожно ступая на довольно крутые ступеньки парадной лестницы. Ведь один неосторожный шаг, зацепка за платье и чудесное падение на черный лакированный пол обеспечен. Плюс несколько ушибов, синяки, вывихи и прекрасное исправление носа без хирургического вмешательства в меру везучести и периодической неуклюжести Кэтрин.
На последней ступеньке обозрению девушки открылся еще один огромный зал, но уже обставленный мебелью и декоративными элементами, которым позавидовал бы даже самый искушенный антиквар.
- Ну тогда вам определенно необходимо подать заявку на титул её величеству Королеве Англии. – Дюлейн улыбнулась, задрав голову вверх и изучая потолок, однако уже через минуту пожалела о содеянном, так как шея отозвалась болью от резкого поворота.
- Шопена? Ну если того повара, который каждое утро в телевизоре шокирует своей стряпней англичан по кулинарному каналу, то нет, – рыжая тихо засмеялась, опустив глаза  и подходя к роялю – а если творца Венского вальса, то да.
Опустив глаза на клавиши, девушка даже задержала дыхание, наблюдая за тем, как длинные пальцы мягко перебирают пожелтевшие прямоугольники, чередуя с довольно резкими нажатиями на черные тонкие клавиши, превращая голоса клавиш в невероятный алгоритм, называемый музыкой. Наверное, если бы инструмент был живой, то обязательно бы урчал от удовольствия, пританцовывая на золотых изогнутых ножках.
Надо попросить домоуправляющего помочь привезти старенькое мамино пианино в квартиру вместо старого платяного шкафа. Может еще не поздно стать хотя бы не плохим музыкантом.
Погружаясь в музыку, Дюлейн и сама не заметила, как облокотилась на крышку инструмента и расплылась в улыбке. Девушка даже не сразу поняла, что мелодия закончилась.
- Расположить удалось – девушка улыбнулась, положив подбородок на ладонь - Красиво, очень. А мне, к сожалению, не дано сыграть что-нибудь кроме собачьего вальса и лунной сонаты Бетховена. Последнее правда моя гордость, потому что ей научил отец. И у него сквозь крики и слезы, что у меня ничего не получается, все же получилось это, – выдохнув, Дюлейн замолчала, вспоминая клавиши той самой сонаты, так глубоко врезавшейся в жизнь и память, и вопросительно посмотрев на Руквуда – Можно?

+3


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Chemistry