Hysteria.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Ships in the Night


Ships in the Night

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Название отыгрыша:
Ships in the Night

Действующие лица:
Demetrius Nott & Lumien Avery

Предыстория:
"Riding in silence all that we wanna say." (с)

Место действия:
Совятня. Коридоры Хогвартса.Сладкое королевство.

Время действия:
1 сентября 2022 года.

+2

2

Большой зал ->
Бывают такие мгновения, когда все происходит так быстро, что страх буквально сжимает грубыми ладонями горло, перекрывая воздух практически полностью и выключая присутствие в общем хаосе. Кажется, что вот он, тот самый, уже который век, обещанный конец  света. Разноцветная масса паники бесцветным взглядом, когда кто-то толкает из стороны в сторону, тянет куда-то.  А ты как тряпичная марионетка, которую дергают за ниточки, послушно следуешь следом, куда  бы тебя не вели.
Взрыв, камни, осколки стекла, шум, гам. Голос хаоса, приправленный острым осадком страха, начинал оседать, вызывая едва заметные пары паники среди младшекурсников. Обратив на это внимание, Эйвери поспешила покинуть Большой Зал до того, как стадо испуганных овец  ринется к дверям, сбегая от воображаемого волка. Одна, просто необходимо было сбежать куда-нибудь от лишних глаз. Ведь она не могла показать свой страх, разбив на кусочки маску змеиного спокойствия. Идти в гостиную и выслушивать многочисленные доводы учеников, как правило ничего за собой не несущие, было самоубийством  для собственного ума.
Бесконечные однообразные коридоры быстро сменяли друг друга, накручивая километраж  яркими пятнами парных факелов, пролетающих мимо. Как будто это был туннель в Мунго, где каждая вспышка света, проносящаяся над визжащей больничной тележкой, отсчитывала секунды до логического конца.
Люмьен быстро преодолела расстояние, торопясь оповестить отца о случившемся. Хотя что-то подсказывало девушке, что он уже был в курсе. Но как говорится лучше сделать, чем потом оправдываться о том, чего не сделал. Миновав несколько лестниц, девушка остановилась у небольшой арки, ведущей в Северную башню. Выдохнув, шатенка сделала несколько шагов, замечая, как ноги перестают слушаться,  чем выше она поднимается. Страх высоты с каждым годом сковывал все больше. А еще и мучающие в последнее время сны с падением в некуда добавляли своей горечи.
И почему эта чертова совятня так далеко?! Почему её не додумались сделать на первом этаже?!
Перебирая пальчиками каменную стену, Эйвери медленно переступила последние две ступеньки, оказавшись на просторной круговой площадке, открывающий один из лучших видов на окрестности Хогвартса. Если бы еще не боязнь высоты и не знание того, что внизу земля очень далеко. Продолжая держаться за стену, Люмьен подошла к совам, достав пергамент и выискивая общую чернильницу с облезлым пером  филина, которое определенно не менялось последние лет сто. Вздрагивающей рукой девушка взяла бутылочку с чернилами, пытаясь её открыть одной рукой, а второй продолжая держаться за стену. Не рассчитав силу, девушка так дернула за крышечку, что бутылочка просто выскользнула из рук, описав траекторию, ведущую прямиков в бездну через перила. Благо,  реакция у слизеринки оказалась завидно быстрой, только вот она совсем не подумала, что перехватит горе-чернильницу уже на пути падения за перилами. Одного взгляда вниз было достаточно, чтобы голова закружилась, и что-то магнитом  потянуло вниз, вызывая молчаливую панику.  Страх по клеточке сковывал холодом, перекрывая дыхание. Несколько секунд и магнит будто отключился. Кто-то буквально вытащил из цепких лап страха, сильно и даже немного грубо удерживая за плечи. Страшные перила теперь едва касались холодным металлом спины девушки.
Нотт
Слизеринец, при виде которого умение говорить просто выключалось, оставляя в словарном запасе скудный набор слов совсем не слизеринского характера. А его глаза, определенно не уступали тому магниту, который секунду назад тянул вниз. По рукам медленно разбегался фонтан горячей дрожи, взрывая ледяные оковы страха. Дыхание, оно вообще куда-то делось.
Тишина, нарушаемая пульсом, прерывающимся неровными  стежками.  Пальцы отпустили чернильницу, со звенящим всхлипом ударившуюся о пол и покатившуюся в сторону лестницы.

+9

3

Что же твориться? Уйма мыслей и мелодий, переплетающихся в причудливый узор воспоминаний кого-то иного, совсем другого, отличающегося от меня. Хотя я говорю о себе «Я» и полностью, совершенно точно ощущаю себя этой личностью, целостной, самой настоящей. При всем этом, все мои поступки ощущаются сквозь молочно-белую пелену реальности, на грани вымысла, сна, но никак не настоящего.
Порой, кто-то внутри меня задает вполне четкий и ясный вопрос: «зачем ты вернулся сюда? Давай сбежим? Тебе не нужна эта чертова школа, я обучу тебя всему, что знаю сам!» и я задумываюсь, не послать ли все к черту? Не броситься ли в пучину этого всего, всего того, что предлагает мне моё второе, третье, четвертое и еще не пойми какое «Я»? Зачем я нахожусь здесь? Чего ищу?
После взрыва башни я выскочил из Большого зала, пока в суматохе метались раненые и напуганные ученики и преподаватели, пока пытались найти виновника, я уже шел преспокойно в гостиную. Попасть в нее не смог, так как пароль явно не подходил. Чтож, вернусь в зал – подумалось мне, когда я поднимался по лестнице и увидел ее. Люмьен.
Какие-то непонятные мне чувства одолевали меня с первой минуты нашей встречи, с первого моего взгляда, брошенного на нее: идеальная фигура, улыбка, искры в глазах. Именно то, чего не хватало ни единой моей бывшей девушке. То, ради чего я желал с ней большего, нежели уединение за бесконечными гобеленами, в тайных ходах, за горгульями, под лестницами, или еще где-то. Я не знал что это: мозг настоятельно требовал прекращения всяких контактов с объектом, столь сильно меня очаровавшим, а сердце твердило: «люблю». Любит? Не сильно ли сказано для мальчишки семнадцати лет от роду? И кто именно испытывает такие чувства, если это вообще они? Кто из «Я»?
Да, она одна из немногих, кто способен найти подход ко мне. Ко всем моим личностям. Она именно та, кто утешает меня, та, кто умеряет мой пыл, не говоря ни слова. Она та, с кем я могу молчать часами, не прерывая зрительного контакта с желанными, слегка покусанными губами, и просто слышать ее мелодичный голос, разливающийся по сознанию, в глубине меня самого, и дающего вопросы на все мои ответы.
Я замер на третьей сверху ступени, разглядывая ее, собиравшуюся что-то написать, смотрел, как ее тонкие дрожащие пальчики сжимают перо, как глаза бегают по листку пергамента и вдруг…она уронила чернильницу, точнее, она видимо выскользнула у девушки из рук. Та попыталась схватить потерю, грозившую полететь вниз, в беспросветный мрак и неизвестность. Люмьен взглянула в манящую темноту, завороженная потянулась к ней, перегибаясь через перила, и я внезапно осознал: сейчас она перевернется.
Рывком, срываясь с места, в два больших шага-прыжка я оказался рядом, перехватывая за талию и прижимая к перилам спиной: насколько опасно близко она оказалась ко мне! Я не мог вымолвить ни слова, взирая в испуганные глаза. Как же она хороша, отметил я про себя и компрометирующее сглотнул ком в горле.
Пробегаюсь взглядом по ее лицу, которое бережно обрамляют кудри, заправляю выбившуюся от бега или быстрой ходьбы прядку, освобождая себе дорогу к ее ушку. Наклоняясь, не замечаю, как руки сами безумно властно прижимают девушку к перилам, а сам я, прижимаюсь к ней, делая бедняжку заложницей ситуации, оставляя без глотка свежего воздуха. Совершенно четко понимаю, чем это грозит нам обоим: опьянением, кислородным голоданием, близостью и так страстно этого желаю:
- Словно корабли в ночи, ты проходишь мимо меня… - Шепот, такой прерывистый, ведь в легкие проник аромат ее парфюма, сжимая, буквально сжимая цепкой хваткой часто стучащее сердце, - Потуши свет, и я найду способ вернуться к тебе…
Закрываю глаза, едва касаясь губами нежной шеи, кожи за ушком, и резко отрываюсь, понимая, что позволил себе лишнего: черт, как сложно, какая ты сложная!

+7

4

Практически с первых строк потока мыслей неожиданно закончился  кислород, или водород, или какой-то другой газ. Не важно, ведь  даже легкие иногда теряются, увлекаясь чечеткой пульса. И что за глупец придумал теорию, что время умеет останавливаться. Оно просто имеет свойство не идти в особо сложных случаях.  Люблю. Мерлин, что за слово то такое. Пять букв, которых заставили встать рядом  для описания самого знаменитого чувства, которым так часто пользуются французы. Странно, в слове «шуба» всего четыре буквы, а оно вызывает в женщине практически собачью преданность и щенячий восторг  в глазах. В слове «машина» шесть букв, а какую страсть оно вызывает у мужчин. Жаль, что за последние сто лет то самое «люблю» превратилось в  междометие для шуб и машин. Не верю я в него, просто не верю.  Но мистер Нотт, дракл его побери, с такой легкостью сломал все теории моего собственного мира. В алфавите нет таких букв, из которых можно составить хотя бы одно слово, описывающее степень моего диагноза по отношению к слизеринцу. А словарь Дали можно сжечь на костре как самого абсурдного колдуна и шарлатана. Вообще к черту слова.
Парусники благоразумия медленно растворялись в волнах сумасшествия, выбивая пушками дрожь по всем возможным нервным путям. Башня почему-то стала слишком тесной, да еще и каменный пол бессовестно начал уходить из-под ног. А магглы еще изобретают какие-то амфитамины, наркотики и  энергетики, глупые люди, не способные найти друг друга в огромном мире техники и науки.
Он будто специально все ближе и ближе, еще шаг и можно будет учиться летать вместе, считая кирпичи башни до земли. Взгляд падает на небольшую полоску-ссадину на лбу  парня. Видимо последствие вылетевшего из рам стекла  во время взрыва. На пару секунд в голове проскальзывает ворчливая мысль покинуть  совятню и направится в больничное крыло, чтобы бессменная медсестра Хогвартса прочистила ссадину во избежание заражения и наложила повязку.
Но ведь черта с два он пойдет. Самый упертый, самый принципиальный, просто самый. Даже моего отца можно убедить сделать что-то, переступив через себя.
Его шепот все еще звучит в голове, набирая звуковые обороты и нежно обрисовывая дрожью позвоночник.
-А м.. брось, предложение посетить больничное крыло сейчас прозвучит так же, если бы на любимом мамином балете вдруг захотелось бы закричать на весь театр «Демоны! Ловите злохвостов и мозгошмыгов!». И почему при каждой встрече теряется весь словарный запас?!мы просто тратим время, пытаясь доказать свою правоту… в поисках маяка.
Слова постепенно складывались в знакомые строки, а строки в текст и мелодию. Ту самую маггловскую мелодию малоизвестного исполнителя, которую на один из светских раутов чистокровных семей пронес  Деметрий или Елена, подсунув рассеянному дворецкому-домовому.  Даже сейчас одно только воспоминание  недоумевающих лиц родителей вызывало улыбку.
- Здравствуй – тихо, едва слышно, не в силах оторвать взгляда от затягивающего  омута глаз цвета горячего шоколада, темнеющего до паленого кофе у самого зрачка. Не удержалась, рука сама потянулась к небольшой ссадине на лбу, чтобы удостоверится, что она не опасна. Ох уж эти женские руки, самый непослушный предмет анатомии человека. Но стоило дотронуться, как неожиданный слабенький разряд тока заставил одернуть руку. Приложив пострадавший палец к губам, улыбаюсь – определенно в этом дне не хватало электричества.
Едва касаюсь губами щеки, опуская ресницы и борясь с собственным дыханием, снова уходящим от статуса «спокойное» и мысленно посылаю тысячи авад сердцу, забывающему основную функцию по перегону крови.

+5

5

Деметрий улыбнулся, почти наслаждаясь прикосновением теплого дыхания к своей щеке. Затем небольшой щетины коснулись губы девушки, и он словно впал в ступор, не зная, что сказать или сделать, не зная как себя вести дальше.
Он… Но не я. Я слишком прямолинеен и тщеславен, чтобы остановиться на достигнутом сейчас. Поэтому я просто возьму происходящее в свои руки, как было всегда. Наверное, не будь у меня расщепления личности, я бы тоже испытывал дискомфорт в общении с девушками, но, благо, другой я – всегда уходит во тьму и тень, давая возможность более сильным по духу личностям совершить что-то стоящее.
Глаза мои бегают по лицу девушки, заключенной в объятья: хрупкая линия плеч, тонкая талия, которую, казалось бы, я могу сжать ладонями и пальцы рук сомкнуться друг с другом. Конечно же, я преувеличиваю – она не такая худая, она стройная, прекрасно сформировавшаяся для своих шестнадцати лет. Когда мы познакомились на приеме, я впервые увидел ее в прекрасном фиолетовом платье из бархата, со вставками рюша, сделанного вручную. Он так прекрасно сочетался с цветом ее волос, что невольно я залюбовался ею во время танца и едва не наступил на ногу. Она улыбнулась, затем тихо засмеялась и будь это кто-то другой, я бы, несомненно, пылал от ярости и смущения, но я улыбнулся и понял, что с ней приятно. Это непонятное чувство сопровождало меня и в школе, но первого года после нашего знакомства мне хватало и простых созерцаний ее плавных движений. Ее и Малфоя. Я не был зол на него, видел со стороны, как на самом деле выглядят их отношения и как порой она смотрит на меня украдкой, пока никто не видит, улыбается.
Ненавидел ли я Малфоя? Это, на самом деле, достаточно сложный вопрос. Лично я – нет. Просто всегда чувствовал себя несколько выше таких мерзких чувств, как ненависть или злость, ко всему прочему, Малфой – не та персона, на которую я готов раздражаться. Он вел себя, как настоящая свинья и временами заслуживал хорошего пинка под зад, хотя я не мог не благодарить его мысленно, за своеобразную заботу о Люмьен.
Еще я частенько чувствовал свою старомодность, по отношению к ней – не мог признать, что она мне нравится, очень долгое время, и еще больше времени мне понадобилось, чтобы подойти к ней и ничего не говоря обнять. Хотя все это время я недвусмысленно намекал на присутствие симпатии и прочих чувств, которые обычно свойственны девушкам. Не ожидал я, что придет время и мне почувствовать, каково это – полюбить. Хотя это, наверное, слишком громкое слово. «Любовь»… А что, если это лишь симпатия, которую я по неопытности путаю с любовью. Но почему тогда она не такая, как то, что я чувствовал к девушкам раньше? Обычно, чувствуя симпатию к девушке, я не задавался вопросом о ее чистокровности и принадлежности к какой либо фамилии, а попросту тащил в койку. С Люмьен же все было совершенно по-другому. И я решил, что я должен ей рассказать, и не мучить себя и свое бедное сердце.
- Ты прекрасна, - улыбнулся я и чуть опустил веки, показывая тем самым свое удовлетворение от сложившейся ситуации. – Как твои дела?
Девушка в моих руках еще дрожала, но я старался прижимать ее к себе как можно ближе, давая ощущение защищенности и хотя бы какой-то безопасности, учитывая все нынешние события.
- Ничего не бойся, я смогу тебя защитить. – Моя рука против моей воли опускается на ее щеку, но долго там не задерживается, и я касаюсь ее волос, мягких, пьяняще пахнущих вишней. Обожаю этот аромат именно из-за нее.

+7

6

Наверное я никогда не угадаю, кто он сейчас, нежный романтик, жесткий реалист, самодовольный нарцисс или туманный философ, Неуловимый, непредсказуемый и будто застегнутый на все пуговицы.  Как бы я не хотела хоть раз заранее знать хотя бы маленький шаг. Это все равно, что вечно стоять на краю скалы, где  внизу весело бурлит синий океан и ветер настолько переменчив, что в следующую минуту он может, играя, толкнуть в спину, сбив с ног. И все равно без страха расправляю руки будто крылья, зная, что он обязательно словит или поменяет направление ветра.
Наверное именно он научил быть спонтанной, не боясь рисковать или чьей-нибудь не правильной реакции на неожиданные поступки.
- Дела,  – пробую слово на вкус, перебирая буквы каждым рецептором ощущений. Странно, я совсем забыла о делах и последние несколько минут, или уже успела пройти треть получаса, о них просто не задумываласьне знаю. Теперь наверное хорошо – улыбаюсь, поднимая глаза так, что ресницы касаются верхнего века. Минус среднего роста, постоянно приходится поднимать глаза на тех, кто выше. Наверное я скоро начну носить с собой складной стульчик, останавливая высокого собеседника на полуслове, чтобы поставить его на каменный пол и тем самым взять себе минуту, чтобы обдумать свой ответ.
Дрожь казалось бы набирала обороты, запуская свой коварный механизм.  А теплая рука на щеке добавляла скорости этому действу. Необъяснимое и по своему невероятное ощущение, как если бы вы сидели на пассажирском сидении автомобиля, разгоняющегося по удивительно ровной дороге с горки, когда от маленького прыжка кажется, что внутри все подпрыгивает.
- Знаю – улыбаясь, провожу подушечками пальцев по руке, опускаясь к ладони, чтобы сплести пальцы, а совесть, совесть смирно молчит о Малфое, оставшемся в большом зале. О взрыве, который имел место быть и даже о времени, которое дошло до полуночи.
И тишина. Стоп, не тишина, странное кряхтение где-то внизу отвлекло от слизеринца. Кряхтение, знакомое до оскомины с самого первого курса. Вечный страж  Хогвартса со своим полосатым конем и деревянным шваброй-мечом, призванным бороться с грязными каменными плитами. Год от года Филч не менялся, как Золушка выходя ровно в полночь на охоту, чтобы словить замешкавшихся школьников, оставшихся в коридорах после отбоя. Меня всегда мучил вопрос, что же делает школьный завхоз днем и где прячется. И похоже этот вопрос мучил не меня одну, а школьные приведения лишь сочиняли байки о визжащей хижине, личной теплицы Филча для медитации днем и даже о катакомбах, ведущих к логову озерного кальмара.
- И все же попадаться нашему коридорному оборотню в первый же день нет желания. М, как на счет прогулки в Сладкое королевство? – очевидность того, что магазин уже закрыт и что проникновение в магазин могло повлечь за собой большие проблемы, чем  поимка на коридоре завхозом, еще больше подбивала на сумасшедшую идею – если конечно твои веки не тяжелеют, закрываются и тебе не хочется спать – сказав фразу утопическим тягучим голосом преподавателя по Прорицанию, которое я  посетила только один раз за шесть лет, тихо смеюсь.
- Веди, мой капитан, пока не подоспела тяжелая артиллерия полуночного стража. – улыбаясь, прикалываю на мантию Деметрия значок старосты, оставленный Еленой еще в поезде в моей сумке на сохранение. – на всякий случай. Вдруг догонит, тогда ты будешь Еленой а я нашкодившим первокурсником

+3

7

Ты сложная. Ты невозможная, сложная и такая невероятная, что я не могу выразить это обычными словами. Я декламировал бы тебе стихи, но не могу, потому что не достаточно харизматичен и попросту не знаю таких стихов, которые бы полностью описали, какая ты особенная. И не сочинили еще песен, которые бы передавали твою несравненную красоту.
Ты касаешься моей груди, а кожа реагирует на касания даже сквозь мантию, рубашку и джемпер: предлагаешь сбежать, застегивая значок старосты на моей мантии. Улыбаюсь тебе, принимая вызов: какого черта, сыграем, гореть – так с песнями!
— Бросай уже своего Скорпиуса, — пространственно и нарочито спокойно произношу я. — Не могу больше смотреть, как он из тебя веревки вьет, словно ты ему чем-то обязана.
Я говорил правду: с каждым новым днем, год за годом со дня, когда эти двое начали встречаться, я смотрел на Люмьен с сожалением и таким желанием схватить ее за руку и увести прочь, что выдержке моей позавидовал бы даже самый могучий титан. К счастью, я пока еще не дошел до той степени раздражения в отношении Малфоя младшего, чтобы бить ему морду. Не знаю, хорошо это или плохо, но рано или поздно, красная стрелка на моем спидометре достигнет апогея, разрешая мне все, что раньше оказывалось за знаком «стоп».
Интересно, что бы сказала мама, если бы узнала, что я решил противостоять Малфою и его хитрости в борьбе за девушку. О чем это я? Все войны древности начинались из-за женщины и заканчивались обычно множественными смертями. Я бы не хотел, чтобы Елена или Люмьен пострадали в этой моей, только начавшейся войне, но вот сомкнуть свои пальцы на горле у Скорпиуса я был только рад. Причем всегда.
Юркнув в темный потайной ход, я крепче сжал руку мисс Эйвери, уводя ее за собой только на голос. Я даже хотел проверить, доверяет она мне, или откажется идти вслепую, не доверяя моему опыту беготни по этому тайному ходу?
Всегда было интересно, боится ли Люмьен темноты и доверяет ли ему? Вдруг его внезапный порыв на встречу нежной коже ее шеи будет расценен как попытка уединиться? И что, если вдруг теплые девичьи пальчики выскользнут из моей ладони? Я почти наверняка стану искать их в темноте, попытаюсь позвать Эйвери голосом.
Дочка пожирателя и я – сын Ноттов, как это…иронично, со стороны судьбы, пошутить подобным образом. Но я даже рад, что на моем пути встретилась именно эта девушка, а не какая-то другая.
— Что мы будем делать в Сладком королевстве? — спрашиваю я, ускоряя ход. — Осторожно, здесь ступени. Хотя постой, я тебе помогу, они очень опасные, и тот, кто нечасто ходит этим путем, порой слетает с них. Доходило даже до серьезных травм – ох, что бы мы делали без костероста? Но тебе не придется об этом волноваться.
Я останавливаюсь, чувствуя в темноте, как Люмьен двигается по инерции и в удобный для меня момент, подхватываю на руки и делаю шесть уверенных шагов вниз, затем столько же вверх. Резко заворачиваю налево, почти бегом преодолеваю небольшое расстояние, съезжаю, как на обледенелом склоне по глиняной поверхности хода и делаю небольшой прыжок, чтобы удержать равновесие и удержать на руках девушку. Теперь под моими ногами маленькие, скользкие камни, из которых состоит дорожка в Хогсмид.
— Прибыли, барышня. — Я бережно опускаю девушку на землю, попутно касаясь рукой ее волос.
Что может быть лучше, чем девушка, позволяющая насладиться своими волосами, особенно, если пахнет она так невероятно? Быть может, для меня так пахнет только одна Люмьен – цветами, всеми возможными экзотическими, волшебными, чарующими. Женственностью, нежностью и уверенностью, которую она придает мне одним лишь прикосновением к моей ладони.

+4


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » Ships in the Night