Hysteria.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » His native cherish, not fuck.


His native cherish, not fuck.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Название отыгрыша: His native cherish, not fuck.
Действующие лица: Flemming Smith и  Elladora Derrek;
Предыстория: Лига, тоже люди. И у них есть свои слабости. А какие слабости у этих двух? выпивка, сигареты и они сами.
Место действия: комната Смита
Время действия: середина сентября

Отредактировано Elladora Derrek (Чт, 27 Сен 2012 19:36)

0

2

Внешний вид: Продранные джинсы и футболка свободного кроя.
С собой: Сигареты, зажигалка.


Не люблю. Как мантра в мыслях. Как молитва в сердце. Только что это дает? Совесть? Так она давно спит и не разбудишь ведь. Только вот от чего-то все равно херово. И ты, спокойно смотришь как она уходит в свою комнату за выпивкой. Ее взгляд не изменился, разве что стало чуть больше непонятной нежности, грусти и немного обреченности. Знает? Понимает? Наверняка. Она умная девушка, тут ничего не поделаешь. В прочем оно и к лучшему. Больше вероятности, что она не заведет неправильный разговор. Ты разворачиваешься и идешь к себе в комнату. Есть время подумать.
Сколько ты будешь с ней играть, а, Фелл? Сколько ты еще будешь играть со всеми? Назойливые мысли, которые стали появляться все чаще и чаще. Только отгонять их все так же легко. Ты привык и тебе так удобнее. Почему нет, если ты это можешь и хочешь? К тому же никто не жалуется, так в чем же дело? Или ты просто видишь эти чужие взгляды, которые ты ловишь краем глаза или ощущаешь спиной. Наверное скоро в тебе останется только дыра, уж слишком они жгут тебя, и еще чуть-чуть и прожгут насквозь. Только стоит обернуться и ты уже ловишь улыбки, усмешки и добродушные кивки. И только придя к себе, или усевшись в заброшенном коридоре и достав сигарету, ты начинаешь смеяться. Чертовы лицемеры. Да они даже себе не хотят признаваться в истинном отношении к тебе, не то что высказать тебе лично. В прочем ты и без этого знаешь, что кто-нибудь не выдержит. Скоро не выдержит. И тебе придется разбираться со всем, что случилось. Только вот не веришь ты в свои дипломатические качества, и вполне справедливо. Ты же человек, ты же чувствуешь. Пусть и так убого. Пусть и не можешь понять, почему она на тебя так смотрит. Да, ты знаешь, что она любит. Только что это тебе дает? Ты знаешь, но не можешь понять. Ты как человек, который родился без ног и не можешь понять прелести того, что бы стоять на собственных ногах. Ты не можешь ощутить ветер, который встречает тебя стеной, когда ты бежишь вперед. Убого, Смит, крайне убого.
Ты достаешь сигарету, садишься в углу, закуриваешь и смотришь на вход. Не хотелось бы пропустить ее прихода. Ни к чему показывать другим людям то, что только твое. Куришь, думаешь и улыбаешься. По привычке, как всегда. Принадлежность к семейству Смит все же накладывает на тебя свой отпечаток — твоя маска всегда с тобой, что бы не случилось.
Тихий скрип двери — ты усаживаешься поудобнее и улыбаешься, не отводя взгляд от ее глаз. Все хорошо, Элладора. Все просто замечательно.

Отредактировано Flemming Smith (Чт, 27 Сен 2012 19:42)

+1

3

Внешний вид: белая рубашка, короткие синие шорты, гольфы до колена, волосы распущены, на ногах балетки;
С собой: сумочка с "тысячей мелочей", зажигалка, ВП;


Трудно. А может, остаться тут в комнате и самой выхлебать бутылку огневиски? Вариант очень привлекателен, она уже думает, чтобы остаться прям тут, посреди комнаты. Но нет, ногу упорно несут её к нему в комнату, как на автомате, как под чьим – то руководством. А какого Мерлина она вообще это делает? Знает же, что он не любит и не полюбит никогда. Это такое слово, странное... Никогда. Это же очень долго.
Лёгкая улыбка на губах. Провести свободной рукой по лицу, сжимая глаза до белых кругов перед ними, до звёздочек. Посмотреть на себя в зеркало, улыбнуться своей неотразимости, расправить плечи и приподнять подбородок. Улыбка. Шаг. Открыть дверь и войти в соседнюю. Эти пару шагов кажутся  такими долгими. Светлые волосы перекидываешь на плечо, с удивлением замечая, что они всё же стали светло – русого, почти белого, оттенка и стали гораздо длиннее. Улыбка. Блондинкой ведь быть больше нравится. И даже плевать, что скажет он за эти изменения. Однако магглы хоть в чем - то понимают. Эта хрень, которую они называют краской для волос, реально действует. Наплевать. Бутылка в руках, не хватает только бокалов и льда. Бокалы  - не проблема. Толкнув дверь, она по – хозяйски оглядывается, в поисках заветных предметов. Не пить же с горла? Не в начале, во всяком случае. Улыбается и, повернувшись к нему критично оглядывает с ног до головы, примечая расслабленную позу и снова сигарету в руках. Сейчас курить не хочется, так что она просто сморщивает носик и машет ладошкой перед носом, выражая лёгкое театральное неудовольствие.
Бутылка ставится в нескольких шагах от него, и отворачивается по направлению к окну, желая открыть его, чтобы сигаретный дым хоть немного покинул комнату. Отворяет окно настежь и, обхватив плечи руками где – то минуту стоит и наслаждается врывающимися потоками воздуха, треплющими светлые волосы. Глубокий вздох. Ещё один. Решительно поворачивается и, присев неподалёку, смотришь прямо в его глаза. Ничего не выражающий взгляд. Он. Так было непривычно его таким видеть, хотя... В этом весь он с его масками. «Угораздило же...» Прерывает свою мысль. Тянется к бутылке и, взмахом волшебной палочки, откупоривает её. Делает глоток прямо с горла, забыв про бокалы. Явно выражая желание напиться. В хламину.
Улыбка и азартный взгляд в его глаза и ещё глоток. Протягивает бутылку, глотая оставшуюся во рту обжигающую жидкость.

Отредактировано Elladora Derrek (Вс, 30 Сен 2012 13:15)

+1

4

Удушливое спокойствие накатывает столь же быстро, как и уходит напряжение. Все мысли вылетают из головы и ты просто смотришь на ее светлые волосы, отмечая их неестественный, для тебя, цвет солнца. В прочем, не так уж это и важно. Тебя душит спокойствие, к которому ты не привык. И протянутая бутылка словно освежающий ветер для тебя. Выпить. Так проще. Так всегда было проще. Может именно потом выпивка и стала одним из самых любимых занятий? Может еще тогда ты не замечал, что тебе тяжело и видел эту спасительную легкость в алкоголе? Только уже это не важно. Да и тогда важно не было. Тебе просто нравилось.
Словно огонь, выпивка проникает в твой организм, заставляя скинуть с себя марево спокойствия, заставляя собраться и, как бы странно это не звучало, взглянуть на все гораздо трезвее. Первая стадия алкоголизма? Но думать так действительно проще. Можно выкинуть из головы то, что для тебя сейчас лишнее и сосредоточится на том, о чем ты хочешь думать.
Затянуться. И выбросить бычок прямо на пол, перед этим затушив об пол не заботясь ни о следах, ни о чем либо еще. Глоток. И передать бутылку ей, замереть на мгновение и пройтись кончиками пальцев по ее пальцам. И вновь закурить. Усмехнуться от того как она морщит нос, но плюнуть на то, что она думает об этом. Только вот в сердце есть что-то, что не дает расслабиться. Легкое напряжение, которое сковывает, которое заставляет наблюдать. Но плевать. Плевать на это все.
Докуриваешь и поднимаешься. Подходишь к кровати, садишься на нее и изучающим взглядом окидываешь девушку. Выпила она уже явно побольше тебя, в прочем выпивки тебе было не жаль — пускай наслаждается.
- Разденешься? - Явная усмешка звучит в твоих словах, а глаза прищурены. Ты словно проверяешь ее на прочность, ожидая ее реакции. Только и сам еще не знаешь, что ты хочешь там увидеть. Покорность и беспрекословное выполнение «приказа»? Или желание, усмешку и опять же достигнутого результата, когда ее тело будет перед тобой? Что, Смит, что ты хочешь, после  этой фразы? Усмешка не сходит с твоих губ, а ты вновь подкуриваешь. сейчас ты просто не можешь остановиться. Тебя тянет к никотину как проклятого к краю обрыва. Только ты и не хочешь. Эта чертова зависимость... Нет, не от самих сигарет, но от того, что они дают. Собранность. Ясность действий. Пусть сами эти действия и остаются для тебя загадкой. Но будем считать, что это проверка на прочность. Может и себя, но только в этом я не признаюсь даже себе. Эти мысли будут стерты, забыты и я никогда к ним не вернусь. Тебя. Я проверяю только тебя. На смелость, покорность... Да на что угодно! Только бы доказать себе, что именно тебя я проверяю...

0

5

Так просто неуклюже и глупо. Напилась? Почти. Хочется просто растянутся на его ковре, ни о чем не думая, просто уснуть и всё. Но нет, держаться, стараясь не выдать, насколько сильно напилась. Не палиться. Нельзя. Ты просто улыбаешься, пытаясь уловить смысл его слов, и при этом не сильно шататься, сидя на полу. А он как – то странно на тебя смотрит. Хотя почему странно? Он так всегда на неё смотрит, что – то задумав. Затуманенный алкоголем рассудок не хочет работать и распознавать, что во всех этих действиях есть подвох. Появляется слабое желание переехать на его кровать, так хоть сквозняк не будет тянуть по спине, и от него не будут бежать мурашки по позвоночнику, заставляя ёжиться. Натянутая улыбка на губах, дрожащие руки, желание уснуть в его объятиях, чтобы он был просто твой и ни чей больше, но этого никогда не будет, даже через пелену алкоголя понимаешь это. Дотянувшись до бутылки делаешь ещё один большой глоток. "Прям как слизеринка", почему именна эта ассоциация всплывает в голове. Фыркнула. А влюбилась как последняя гриффиндорка. Выругалась на себя в мыслях.

Он что – то говорит, а на её губах играет простая улыбка, она понимает, но от чего – то не хочет этого делать. Просто сидит и улыбается. Хотя... Почему бы и нет? Легкими движениями она медленно расстёгивает пуговки на рубашке с коротким рукавом. А под ней скрывается неплохой кружевной бюстгальтер. Она встает, стараясь не шататься, будто придерживаясь за воздух, который помогает ей удержать равновесие. Маленькими шажками она подходит к нему, сидящему на кровати, усаживаясь на мгновение ему на коленки и целуя в нос. Откуда такая покорность к его словам? Хотя тут всё очевидно. Она просто привычно отметает все мысли, забывая обо всём. Обо всем, что хоть как то может её волновать. О том, что утром и ещё Мерлин знает какое время он будет где – то рядом, но уже снова с другими.
Она улыбается и стягивает с него его кофту, медленно скользя пальчиками по его груди, спускаясь к ремню брюк. Осторожно, изучающее и с той же слабой полуулыбкой. Ловя себя на мысли, что что – то изменилось в его поведении и примерно готовясь к тому, что может произойти в любой момент.

Уйдет? Может быть. Просто выпутается из её объятий и уйдет, как уже было. Улыбается и осторожно касаясь пальчиками его губ, ощущая тепло его тела и его дыхание на своей коже. Так приятно, так привычно. Но знаешь, что это всё никогда не будет твоим. Легко целуешь его в висок, закрывая глаза, зажмуриваясь до белых кругов перед глазами, желая остановить время. Дура. Просто влюблённая дура.

0

6

Идиот и глупец. Чего ты ждал, а? Думал она развернется и уйдет, даже после того как понял, что знаешь все ее мысли? Ты не управляешь свой жизнью и ничего не происходит именно так как ты того желаешь. Ты хотел Элладору? Желал ли ты ее? Как бы ни было смешно, но нет. Она просто подвернулась тебе в один из вечеров, а далее просто: «Почему бы и нет?». И ты, найдя отклик в ней на свои желания, пристрастился к ней. Так же, как и ко всем «дурным» привычкам в своей жизни. Только зря ты не испугался, не пошел на попятный, когда понял, что она больше не откликается, что она отдает себя тебе.
И не совесть тебя мучает, просто ты привык к легкой жизни, которая совсем не исключает огня. Он в ней был. Он был в ней, когда вы познакомились, и порой тебе казалось, что можно сгореть заживо, стоит лишь немного приблизится к ней. Но это прошло. Осталось в памяти, но бесследно исчезло из жизни. И хочется кричать на нее, требуя вернуть то, что было. То, что она посмела украсть у тебя. Только ты сдерживаешься, прекрасно зная, что это ничего не исправит.
Ты позволяешь ей подойти к тебе и сесть на колени. Обнимаешь ее за талию и притягиваешь к себе, чувствуя ее губы на своем лице. А самому хочется плюнуть и уйти отсюда. Уйти от нее. Но что-то держит, только не так крепко как хотелось бы. Усмешка. Привык? Ну что ж, выступай, Фелл.
- Так просто, Элладора? - Губы кривятся в усмешке, а я, отпустив девушку, откидываюсь назад, облокачиваясь о кровать локтями и рассматриваю рейвенкловку. - Не уж то ты, на столько потеряла голову из-за любви ко мне? Не уж ты, ТЫ, рейвенкловка, готова преклонить передо мной колени? - Наверное, стоит попросить прощения, но я не хочу. Я хочу понять, кто виноват в этом? Кто сделал из нее столь покорную личность? - Ну что ж, тогда прошу на колени. Я в тебя верю, девочка. - И кто виноват в том, что последняя фраза сочится сарказмом и презрением. Я даже не знаю, для кого эти эмоции предназначены, для меня или тебя. Но не останавливаюсь, а лишь расстегиваю ремень, вынимаю и кладу рядом, не отрывая от тебя внимательного взгляда. Я даю время тебе решить, чего ты больше хочешь, что важнее для тебя. И не знаю, какой из ответов правильный. И знаешь, Элла, мне проще обвинить во всем алкоголь и слишком большое количество скуренных сигарет. Да, считай меня трусом, лицемером. Да кем хочешь! Но я привык именно так. Потому просто смирись.

Отредактировано Flemming Smith (Сб, 29 Сен 2012 20:15)

0

7

Ожидание чего – то – это самое нелюбимое состояние в данной ситуации. А ещё то, что он так себя ведёт. Никогда раньше. Он привык к тому, что она всегда рядом? Наивный. Ей хватит сил уйти, даже сейчас, сидя у него на коленях. Он вел себя... непривычно и не правильно. А от этого состояния она слегка протрезвела, в голове всё начало раскладываться по полочкам. Быстро глянув по сторонам, она нашла открытую пачку сигарет и свою волшебную палочку. Зачем? Пока не знает. Какой оборот примут эти события - она тоже не знала, но всякое желание спать с ним отпало с концами. Он слишком нагло себя вёл. Может ей это и нравилось, но не до такой степени. Улыбка оставалась на её лице, но мысли были отнюдь не радужные. А то, что он сказал потом, совершенно вывело её из себя.

- Грязнокровка, - зло выдохнула она, резко поднимаясь с его колен, и с сильным замахом приложила свою ладошку к его щеке. Приятный звук удара раздался в тишине комнаты, а Элла, быстро отойдя от Смита, подхватила валяющуюся пачку сигарет и свою палочку.
В приступе гнева она хотела свалить из этой комнаты, но что – то её останавливало. Он бесил. Сильно бесил. ТАК с ней никто не обращался, он просто не имел права. Откинув крышку, он вытащила сигарету и отправила её в рот, поджигая её волшебной палочкой. Взобраться на подоконник не составило труда, хотя ноги слабо слушались. Затяжка, ещё одна. Просто взгляд в окно. И ещё одна затяжка. Наложить на него заклинание, чтобы надолго, и уйти? Этот вариант был очень привлекателен. Но пока что нет. Не сейчас. Вдох – выдох. Нужно застегнуть рубашку. Негнущимися пальцами, запихнув сигарету в рот, она медленно, пропуская петли, застёгивала приятную до тела ткань, размышляя над тем, какой он ублюдок и как она сейчас желает его смерти. Именно смерти. Медленной и мучительной, с криками, кишками и кровью. Тварь.
Последняя затяжка. Слезть с подоконника и полностью открыть окно, чтобы прохладный осенний ветер трепал распущенные светлые волосы. Закрыть глаза и выбросить окурок из окна. Зажмуриться до белых кругов и звёздочек перед глазами. А потом потянуться и снова забраться на подоконник, притянуть колени к груди и положить на них голову. Моргнуть. Протереть глаза рукой и заставить себя дышать.
Вдох, ещё один. Снова закрыть глаза и что – то себе представить. Улыбнуться мыслям, нащупать пачку сигарет и отправить в рот следующую сигарету, прикуривая. Выпустив колечко дыма она поворачивает голову в его сторону, ничего не почувствовать. Выдохнуть и ещё раз затянуться.

0

8

Кайф. Истинный кайф. А я уж и перестал верить в тебя, девочка. Ну что ж, ты достойна похвалы за то что смогла вытащить свою гордость и противопоставить ее своей влюбленности. На твоих губах играет сумасшедшая, дикая улыбка, а щека горит от пощечины. Только тебе плевать. Тебе действительно плевать на все. И ты смеешься. Запрокинув голову к потолку, не выпуская сигареты из пальцев ты смеешься, совсем беззвучно, но смеешься. О да, Элла, ты меня радуешь. Только на что еще ты способна?
Мягкая кровать выпускает легко, и я, поднявшись, тихо подхожу к тебе и некоторое время просто рассматриваю тебя. Светлые волосы и алые щеки. Уж слишком ярость схожа с возбуждением, и не знай я ситуацию, то подумал бы именно на возбуждение. Везет тебе, девочка, очень везет.
- Взыграло, Деррек? - Прошипел ты, беря ее за подбородок и поворачивая к себе. - А не кажется ли тебе, что поздно? Раньше надо было думать, когда я тебя не держал. - Твои слова сочатся ядом, как у истинного слизеринца. В прочем где-то в голове крутится мысль, что давно надо было "показать" свою принадлежность к этому факультету. Но лучше поздно, чем никогда. - Ты моя. Запомни это, ссука. - Губы расползаются в привычной усмешке, а ты хватаешь ее за руку и бесцеремонно стягиваешь с подоконника. Попытка сопротивления? Плевать. Ты даже не замечаешь таковую, если она и была. Тянешь ее вперед и кидаешь на кровать, туша выпавший из ее пальцев окурок. И только после этого нависаешь над ней, жадно осматривая ее тело, скользя по линии взгляда руками, оставляя красные пятна в местах особенно близкого контакта. Тебе плевать на все. Ты хочешь именно так, наплевав на нее, на всех и вся, исполнить именно то, что хочешь именно ты сам. Наверное, стоит извинится... Только разум уплывает и желание замещает его целиком. Прости Элладора. И твои губы впиваются в ее, кусая их, терзая, только для того, что бы вырвать из тебя всхлип, стон, мольбу. Да хоть что, лишь бы ты сдалась. Лишь бы я понял, что ты моя, что ты признала это.
- Запомнила, Деррек? - Короткая передышка и я, оторвавшись от твоих распухших губ, шепчу тебе на ухо эти слова. И где-то на задворках сознания маячит мое «прости».

Отредактировано Flemming Smith (Вт, 2 Окт 2012 11:23)

0

9

Чертовски больно. Нет, не снаружи, а внутри. От такого обращения и от его ранящих душу слов. Она, глупая, верила и строила какие – то сказки, грёзы и всё такое прочее, а он это всё разбил, растоптал и выкинул в окно. Это больно. Так, что хочется выть, как волк. Хотя кто виноват? Конечно, она сама и никто больше, но от этого не легче, даже наоборот. Появляется желание оторвать его достоинство с корнем и заставить его съесть это. Ублюдок. Как же дурно, тошнит и кружится голова. Наивная дура. Деррек чуть не плюнула ему прямо в лицо, ограничившись полным презрения взглядом и попытками оттолкнуть парня от себя. Естественно безуспешно. Ещё бы у неё получилось, щас, разбежались. Блондинка хмыкнула, рьяно прокручивая в голове способы избавиться от него. Приходило... очень много. Коленом  в пах? Кулаком в челюсть? А что, второй вариант неплох, только замахнуться будет очень трудно, да и врятли это возымеет действие, хотя... Не зря же она на каникулах взяла пару уроков. Змеиная улыбка появляется на губах, а потом моментально, через мгновение, пропадает. Резко отведя руку для замаха, она сжимает её в кулак и так же резко приводит в исполнение своё желание – бьёт парня по челюсти, чувствуя неприятную боль от того, что ногти впились в ладошку, но в то же время «противник» тоже понёс некие потери. Удар по приоткрытой челюсти... весьма больно. Зато действенно. А теперь нужно дотянуться до волшебной палочки.
Трудно. Он тяжелый, но через мгновение это получается, приятное и родное дерево оказывается крепко зажатым в левой руке, а сама слизеринка сквозь зубы рыкнула заклинание, тыкнув палочку прямо ему в грудную клетку: «Петрификус Тоталус!», яростным шёпотом, сквозь стиснутые зубы. 

-Грязнокровный ублюдок, - выплюнула это слово светловолосая рейвенкловка, пытаясь выбраться из – под обмякшего тела и про себя всячески матерясь, как частенько, пока якобы никто не слышал, матерился дядюшка, когда у него что – то не выходило.
Выбравшись, она присела на край кровати и начала дергать ворот рубашки, пытаясь привести его в нормальное состояние. Не получилось. Плюнула прямо на пол, сжимая правую руку левой и продолжая тихонько материться от того, что пальцы нещадно болели, а на ладошке остались глубокие ссадины от отросших ногтей. Прикоснувшись указательным пальцем к коже ладони, она прошипела от боли, снова плюя на пол и вставая, подходя к зеркалу. Ну и видок. Ухмыльнулась.

0

10

Чертова херня. Как ты опустился до такого, а, Смит? Как посмел поступать подобным образом? Только тебе и на тусклый голос совести плевать. Для тебя сейчас все именно так, как ты хотел. Твои гребанные мысли материализуются, а ты стоишь и улыбаешься. Кайф, адреналин, ярость. Все это ты позволяешь выпустить себе на нее, не стыдясь обвинять ее в своих мыслях. Она сама виновата. Она сама стала такой. И ты просто не смог больше терпеть этой скучной жизни. Все хорошо? Нет, это не для тебя. Тебе нужен огонь, который ты сможешь раздуть до яркого, ослепляющего и дышащего жаром пламени. Ты не можешь иначе и готов бить всех, кто поможет тебе в этом. Так и сейчас — ты выбиваешь из нее хотя бы искру, что бы суметь зажечь этот огонь снова. И да, Деррек, ты сама виновата, что посмела утихомирить свое пламя. Что сама хочешь быть со мной. Хочешь? Так плати.
Твой кулак врезается мне в челюсть. Больно, но терпимо. Только ответить тебе не успеваю, лишь чувствую как палочка впивается мне в грудь, а в следующий миг я закован. Ты знала, что когда ты в ярости, то я вижу в твоих глазах пламя, от которого, как бы не хотел, не смог бы отвернуться. Я падаю на тебя, не имея возможности пошевелится, а в груди лишь разливается ликование. Все таки можешь. Можешь ведь, Деррек. Ты просто скрыла от меня это. Скрыла. Посмела скрыть, от того, кому призналась в любви. Только ведь знаешь, такое не прощается. Такое наказывается.
Я слышу тебя в своей комнате, я чувствую вибрацию воздуха от твоих движений. Сейчас я чувствую всю тебя, и то, что ты вновь крепнешь, что ты становишься той, кем была. А я лишь стремлюсь преодолеть заклинание, которым ты меня сковала. Что ж, девочка, молодец. Ты хорошо постаралась, только вот не на столько как могла бы — действие, хоть медленно и не охотно, но спадает и я, закусив губу, сдерживая радостную улыбку, поднимаюсь с кровати. Тело еще вялое, но сейчас уже нет ощущения, что я продираюсь сквозь мокрую вату.
Сейчас ты красива — растрепанные волосы, горящий взгляд. Только ты увлеклась и не замечаешь, как я подхожу к тебе сзади и одним движением притягиваю к себе, вдыхая запах твоих волос, твоего гнева и духов, что перемешались в чудном сочетании, заставляя меня идти дальше, и заставить тебя понять, что ты моя. Ведь ты этого хочешь?
- Сучка. - Сдерживать улыбку у меня больше не получается и в зеркале отражаются твой яростный взгляд и моя безумная ухмылка. - Ты правда думала, что сможешь подобным образом сбежать от меня? Ты столь низкого мнения о моих возможностях? - В голосе играет смех, а в голове крутится мысль «моя». - Ты же мне в любви призналась, так что же ты бежишь от меня, а, девочка? Или все таки вспомнила, что я «Грязнокровный ублюдок» для тебя? - Смех... Нет, теперь он пропал — голос сочиться ядом и презрением, словно перед тобой стоит не та, кому ты доказываешь свое право на нее, а совершенно ненужная вещь, не достойная иного обращения. Хватка крепнет, ты разворачиваешь ее к себе лицом и впиваешься в ее губы жестоким поцелуем, укусом заставляя раскрыть губы. И только удовлетворив этот порыв, продолжаешь говорить, смотря ей прямо в глаза. - Реши же наконец, кто я для тебя. - Резкий толчок и она падает на кровать. Только теперь тебе плевать — последний взгляд на нее и ты, разворачиваясь уходишь, оставляя за собой звук захлопнувшейся двери. Теперь тебе надо подумать. Или выпить.

Отредактировано Flemming Smith (Вт, 2 Окт 2012 12:48)

0

11

Ярость. Бушующая ярость поднимается, как змея из высокой травы, или как огонь, который выбрался - таки из своей тюрьмы – камина. Ярость затуманивает разум и лишает возможности что – либо говорить, оценивать свои поступки. Она просто есть и управляет тобой, подчиняя, заставляя идти у неё на поводу. Все действия этого грязнокровки только и подстёгивали к тому, чтобы разбить ему лицо, поломать рёбра, развешать кишки на люстре, как елочную гирлянду и танцевать на его бездыханном теле. Какая ярость. На губах играет бешеная улыбка, а в глазах пляшут чертики.
Ты этого от меня хотел, мальчик мой? Так берегись же, а то сгоришь дотла. Ублюдок. Ты посмел так со мной обращаться, ну что ж, твоя смерть будет медленной и мучительной, уж поверь мне на слово, дружок. Я утихала рядом с тобой? Время мстить за всё пришло. Ухмылка на губах, а руки сжимаются в кулаки от каждого его прикосновения, порываясь ударить, разбить ему нос, губы, всё, до чего можно будет дотянуться. Ублюдок. В такие моменты она люто ненавидела, желая смерти в самых её разнообразных ракурсах, под разными углами. Хотя смерть – это самое меньшее, что он сейчас заслуживал.

Она молча выслушивает всё, что он говорит, хотя в голове крутится так много ответов на его речи, но она молчит, прикусив нижнюю губу, до боли прикусив, чтобы не вырвалось. Не только ругань, маты и всё остальное, но ещё кое – что, что она никак не хотела проявлять в данной ситуации. До боли сжимая кулаки, когда ногти впиваются в ладони, она просто претворяется куклой, с которой можно делать всё, что угодно, а в душе бушует огонь, который вот – вот выплеснется. Он просто кинул её на кровать, что – то бросив в след, захлопнув дверь так, что с потолка посыпалась штукатурка и кусочками старинной лепнины. Какой импульсивный мальчишка. Разжала ладони и посмотрела на них. Кровавые полумесяцы от ногтей. Плевать. Губа болит, видимо прокусила в порыве гнева, либо виноват он, плевать. С силой провела руками по лицу, царапнув фамильным перстнем кожу щеки и чуть - чуть запачкав кровью с ладошек. Снова плевать.
Встать. Потянуться. Осмотреться. И обязательно нацепить на лицо маску со змеиной ухмылкой. Прищурившись, медленно пройтись по комнате. Подобрать выпавшую из руки палочку. Направить её на книжную полку. Взмах – половина книг в хаотичном беспорядке разлетается по комнате, несколько вылетают в распахнутое окно, ещё несколько рвутся. Гардероб. Снова взмах палочкой, дверца отлетает. Всё содержимое повторяем эпичный полёт, какой недавно совершили книги. Подойдя к зеркалу, кулаком разбить его и снести всё с небольшой полочки перед ним. Развернуться. Кровать. Поджечь? Не, сгорит пол гостиной, потушить не успеют. Ухмылка и взмах. Баночка, весьма большая, чернил весьма грациозно пропитывает своим содержимым кровать, а по пути и несколько предметов одежды. Как мило. Снести со столиков свечи, принадлежности для письма, разбить пару ламп, окно (обязательно)...
Перечислять всё то, что устроила она за недолгие пятнадцать минут можно ещё долго, но это будет нудно. Погром удался на славу. По пути она прошлась по осколкам каких – то предметов, и с силой хлопнула дверью, что та заходила ходуном, а с потолка упало довольно много штукатурки на пару с красивой лепниной. Поднялось облачко пыли. Ублюдок.

0


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » His native cherish, not fuck.