Hysteria.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » I'm glad you came


I'm glad you came

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

You cast a spell on me, spell on me
You hit me like the sky fell on me, fell on me
And I decided you look well on me, well on me
So let's go somewhere no one else can see, you and me


Название отыгрыша: I'm glad you came
Действующие лица: Edward Harry Talbot, Rose Weasley
Предыстория: мне неохота писать, все итак будет понятно -__-
Место действия: Хогвартс, кабинет ЗОТИ
Время действия: 27. 11. 2021

0

2

«Ну, какого черта. Эдвард, скажи мне, то есть себе, ну ты в общем, сам-понимаешь-кому …. Какого?»

На самом деле утро не предвещало ничего плохого. Совсем-совсем. Было по-настоящему морозно,  старшие студенты, ставшие более пассивными зимой, более-менее тихо записывали его лекцию, без обычных внезапных вопросов с целью поставить его в тупик и посмотреть, как он будет выкручиваться. Должно быть, некоторые из семикурсников его помнят еще студентом, и, вероятно, некоторым, он что-то, когда то сделал, раз они любили его позаваливать. А сегодня, слава Мерлиновым подтяжкам, обошлось. Хотя и парочку его шуток они не заценили, почти дружно смерив его взглядом по типу: «чувак, чем быстрее мы запишем, тем быстрее мы уйдем, и ты сможешь отдохнуть». И в принципе это было неплохо.
Днем уроки у Талбота пошли не так муторно: показал, на радость студентов, пятому курсу своего боггарта – громадного яркого клоуна. Четвертый курс, на радость себе, попугал слайдами с изображениями василисков, причем умудрился не реагировать на младшего брата. Фергас, который уже знал эту тему, страдал на уроке ерундой... Ну и ладно, пусть отдохнет ребенок, но при этом Эд искренне надеялся, что его крестник не ведет себя подобным образом у других преподавателей. А на последних его  парах, самые младшие курсы писали контрольные, пока  он, пряча, под преподавательской кафедрой, книгу, читал то, что ему велел прочитать, с какими-то своими целями, старший брат Стефан.
Наверное, автор должен прекратить вводить бедного читателя в заблуждение и указать на то, что это описывается сейчас вчерашняя пятница. А теперь мы с вами быстро прокрутим вечер того дня. Вот, Талбот встречает своего друга, бывшего однокурсника и на данный момент также именинника, 25 лет, черт побери, около тренерской, а вот и бар в Хогсмиде. Раз огневиски, два огневиски, три, четыре, попытка ударить однокурсника дружески по плечу,  пиво, огневиски, и под конец, присланная родителями Берта, магглами, водка. Все настал дальнейший провал в памяти.
Ну как провал, например они, вдвоем обратно до школы шатаясь, при этом попеременно приветствуя пьяными рожами сугробы,  но все-таки добрались. Потом, еще минут пятнадцать, одновременно мечтая о тазике,  Эдвард пытался вскрыть свою дверь. Мерлин, его знает, как ему удалось не разбудить никого при этом. И таз ему  на протяжении всей долгой ночи, слава богу, не понадобился. Зато один плюс был точно – он, немного послонявшись в муках по комнате, все-таки вскоре вырубился и спал как младенец до утра.
Казалось бы, когда он проснулся, была суббота, в принципе выходной, так что можно было, удовлетворив свою громадную жажду, вновь принять горизонтальное положение, то есть улечься обратно кровать и пытаться не думать об объявившей бойкот голове. Но через полчаса такого с натяжкой отдыха, профессор Талбот соизволил все-таки вспомнить о том, что его ждут оставленные на дополнительный час наказанные ученики, а днем придут те, кто наоборот слушают на уроках внимательно, с желанием вытрясти из бедного Эдварда последние, оставшиеся знания.
Так что, пока Эд собирался, ползая из своей комнаты до ванны, при этом рассматривая в отражающихся поверхностях красные глаза и однодневную щетину, его душу стала греть лишь одна приятная мысль: что его другу Берту будет сегодня сложнее на своем факультативе взгромоздиться на метлу, чем лично Талботу дотащить свое тело до кабинета в другой части замка.
Впрочем,  когда он пришел в свой кабинет, оказалось, что можно было не торопиться, никто из проштрафившихся студентов еще не явился. А если честно он не помнил, что бы кого-нибудь оставлял. А нет, все-таки оставлял. Вспомнив, КОГО он оставлял, Эдвард с ужасом посмотрел на наручные часы, прикидывая, сколько у него времени.
«Ну, какого черта. Эдвард, скажи мне, то есть себе, ну ты в общем, сам-понимаешь-кому.... Какого? Нахрена, ты наказал этим часом именно Уизли?»
(Как вы понимаете общение с магглорожденными значительно пополнило запас ругательств Эдварда).
Роуз Уизли была для него самой большой проблемой среди всех студентов. Нет, она была не из тех, у кого упрямо не получалось заклинание, или кто стабильно прогуливал ЗОТИ (вообще Эд, честно говоря, надеялся, что ему удалось сделать уроки еще более интересными, благо предмет был что надо, и никому не захочется их пропускать, но как знать). Собственно эта высокая рыжая девушка была для него именно тем человеком на всем пятом курсе, смотреть на кого на парах он избегал, потому что, сталкиваясь с ней взглядом, он сразу ощущал себя смешным, глупым, благо хоть не краснел, как первокурсник. Казалось, что его могло привлечь, грубо говоря, в ребенке, который младше его на семь-восемь лет? Эдвард, честно ломал над этим голову, даже не понимая, когда эта симпатия возникла. Просто бах и все, считай, что покой потерян. И то, что обычно спокойная девушка, своей болтовней, на последнем уроке его вынудила на наказание, сейчас для Талбота обернулось катастрофой. На самом деле нужно было наказать еще кого-нибудь, что бы ни оказаться именно с этой девушкой в кабинете один-на-один. Вот когда перед ним весь курс, еще куда ни шло, это его держало в тонусе. Ситуация для Эдварда, который никогда в принципе не был обделен вниманием и в обычно сам был инициатором знакомств, была экстремальная. Он все-таки профессор, преподаватель, его не должны привлекать симпатичные студентки. И все-таки с другой стороны, он же не святой, ему всего двадцать четыре, не настолько он и взрослый, что бы уметь игнорировать свои желания.

+2

3

Роуз сосредоточенно разглядывала свое отражение в одной из витрин с наградами в Южной части замка. Кажется, это был четвертый этаж. А, может, пятый. Сейчас Ро это мало заботило. Уизли нахмурилась. Честно говоря, хмурилась она последние несколько дней постоянно, но у нее была на то своя, причем, скажем так, весьма веская причина. Собственно, из-за своего не самого радостного настроения Ро и сбежала подальше от уютной факультетской гостиной - уж больно надоели ей со своими непрекращающимися расспросами некоторые особо приставучие однокурсники, которые, к их же большому удивлению, как-то вообще не привыкли видеть грустную Уизли. Да и не видели никогда, наверное. Роуз им теперь крайне завидовала. В гостиной сейчас тихо трещал камин, отбрасывая многочисленные танцующие блики на стены, окна и лица сонных студентов, которые решили перед этим камином погреться. В спальнях не слышны были завывания ветра, который щедро посыпал школьную территорию снегом. Зато в коридорах этот вой можно было перебить разве что стуком собственных зубов, которые просто с маниакальным упорством отказывались попадать друг на друга. К великому сожалению юной Уизли, зима в этом году наступила немного очень раньше, чем обычно. И, хорошо бы, если бы все начиналось с редкого пушистого снежка и подмерзших луж. Но, увы и ах, погода решила все немного иначе, и, как бы печально это ни звучало, далеко не в нашу пользу, и поэтому уже в конце ноября ударили морозы. Уизли покрепче укуталась в мантию, прижимая к груди в конец окоченевшими пальцами книгу Квентина Тримбла, которую профессор Талбот дал девушке после занятий, и которую он велел прочитать к отработке. С темной обложки на Роуз, казалось, даже немного ехидно поглядывали рельефные буквы, которыми на этой несчастной обложке было высечено: "Темные силы: пособие по самозащите" . Ха-ха три раза, и еще парочку сверху. Уизли знала эту книгу чуть ли не наизусть от корки до корки, разве что не помнила точно год издательства. Уизли вообще, если и не являлась, то точно считала себя лучшей студенткой на всем своем курсе, и еще на парочке соседних.
А вот со стороны профессора Талбота это выглядело, как самое настоящее издевательство. И на это, надо сказать, имелся целый ряд веских причин. И начинался он с того, за все пять лет обучения в школе чародейства и волшебства Роуз Уизли ни разу не оставалась на отработки по Защите от Темных Искусств. Нет, нельзя сказать, что Ро была образцовой ученицей, пай-девочкой, тихоней или даже принцессой фей. К сожалению, ее тоже наказывали. И, надо сказать, довольно часто. Что уж там, частенько часы Гриффиндора недосчитывались добрых нескольких десятков баллов именно по вине прелестной рыжей головки мисс Уизли. Например, за то, что она распевала любовные серенады недовольно похрюкивающей кабаньей голове на вывеске кабака "Кабанья голова" в компании еще девятнадцати человек. Тогда, правда, поймали только Роуз, но и то, исключительно по той причине, что кому-то явно надо поменьше витать в облаках. Или когда Уизли с помощью  Domarum dentes вырастила зубы жареному тосту в Большом Зале, и он перекусал добрую половину стола Хаффлпафа. Правда, Роуз пыталась отрастить зубы не тосту, но получилось тоже довольно забавно. Или мандрагора, которую Роуз натравила на несчастного Аллена. Кажется, этот орущий подорожник даже укусил парня за нос. Так, по крайней мере, рассказывали ей потом сокурсники. Сама же Уизли, пребывая в тот момент в здравом уме, но не самой твердой памяти, забыла надеть наушники, и, как следствие, с наилучшими пожеланиями грохнулась в обморок ровно в тот момент, как выдернула растение из уютного горшка и уронила его на Ала. Но это все равно было весело.
Но, одно дело - когда тебя наказывают за что-то значимое, и ты идешь на отработку с чувством выполненного долга, и совсем другое - когда ты остаешься после занятий абсолютно ни за что. Надо заметить, что ни о раздражении, ни о злости на нового учителя сейчас не было и речи. Это было, скорее, удивление. И, можно даже сказать, обида. И больше всего обижались на преподавателя ЗоТИ пальцы ног, которых Роза уже почему-то не чувствовала. Но на то, чтобы действительно обижаться, были и другие, свои причины. И самой значимой стало то, что за все три непродолжительных месяца своего преподавания профессор Талбот обратил на Уизли внимание, если не считать последний случай, всего четыре раза. Из них первый - когда Эдвард Талбот знакомился с классом, второй и третий - когда он ловил Роуз на том, что она пыталась покормить с рук водяного черта, подбрасывая ему в аквариум булочки, стащенные у Кольбранда, а четвертый - когда этот пресловутый аквариум разбился. И Роуз честно понятия не имела, по какой причине он решил это сделать. Может, это и не она была виновата. Но, так как Роза сидела ближе всех, и уже имела довольно тесные дружеские связи с этим созданием, то всю вину тогда повесили именно на ее хрупкие плечи. Но и даже тогда ее не стали наказывать. Видимо, полные слез испуганные глаза, протяжный вой Уизли и водяной черт в волосах вкупе являются достаточным аргументом.
Так или иначе, в остальное время мистер Талбот уделял Роуз внимания не больше, чем черепу на его столе. А, нет, вру, в черепе он прятал конфеты. Исходя из этого, можно прийти к невеселому выводу, говорящему явно не в пользу Ро и делавшему ее самым бесполезным предметом в кабинете ЗоТИ. Чем дольше профессор делал вид, что даже не подозревает о существовании в одном из его классов такой студентки, как Роуз Уизли, тем сильнее Роуз Уизли стремилась доказать ему обратное.
Ро вскидывала руку абсолютно на любой вопрос, даже на тот, об ответе на который она не имела ни малейшего понятия. Такое, надо заметить, случалось крайне редко, и вопросов таких почти не было, что неудивительно, учитывая то, с какой жадностью Уизли ловила почти каждое слово нового учителя. Во время занятий девушка неотрывно следила за Эдвардом, стараясь ни на секунду не терять из виду его глаза. Прекрасно зная, как людям неприятно встречаться с ней взглядом. И каждый раз так внезапно увлекаясь содержимым своих конспектов, стоит Эду только повернуться в ее сторону. Аллен постоянно подшучивал над девушкой, советуя ей хоть иногда моргать, и хотя бы первое время не выжигать профессору сердце, заявляя, что да и вообще, пялиться на учителей неприлично.
- Да ты его просто раздеваешь взглядом, - насмешливый шепот с соседней парты всегда заставал девушку врасплох. В тот раз она ткнула друга под ребра острием палочки.
- Я уже говорила, что считаю тебя идиотом, да?
Хотя, действительно, нужно быть абсолютно слепым, или же полным идиотом, чтобы не признать того факта, что Талбот был чертовски красив.
Но наказывать за то, что едва обмолвился с однокурсником парой слов на уроке - это несерьезно. По правде говоря, на уроках профессора Талбота Ро старалась вообще не разговаривать. И дело было даже не в том, что она всеми фибрами души любила его предмет. Хотя это, безусловно, тоже играло немаленькую роль. Но все же.
Это странное желание доказать совершенно, казалось бы, постороннему человеку, что ты не пустое место, что ты чего-то стоишь, желание обратить на себя внимание. Я думаю, оно многим знакомо. Оно может довести чуть ли не до одержимости. Однако, эта одержимость - не единственная причина, по которой Роуз каждый раз чувствовала этот благоговейный трепет в груди, переступая порог кабинета. С ощущением, что сегодня все получится, все изменится, и уже никогда не будет прежним.
Ожидание иногда бывает в сотни раз хуже самого наказания, с этим, увы, не поспоришь. Когда не можешь с абсолютной уверенностью сказать, что случится дальше. Через час, или через минуту. А, может, даже через неделю. Суть не в этом.
До назначенного времени оставалось еще больше получаса, но в конец онемевшие губы и негнущиеся пальцы после недолгого спора убедили девушку в том, что профессор не будет сильно против, если она придет немного раньше. Чем раньше все это начнется, тем быстрее оно же и закончится.
Мелкие шаги и сбивающееся дыхание гулким эхом отражались от каменных стен, высоких потолков, далеко разлетаясь по коридорам. Уизли, если честно, не очень любила гулять по замку одна. Это ощущение чьего-то безмолвного, но навязчивого присутствия за спиной, в такие моменты оно никогда не покидало Ро. Хотя, может, это какое-то назойливое привидение решило в очередной раз до смерти ее напугать.. Да, Роуз никогда не считалась, да и не претендовала особо на место самой храброй на своем факультете.
Дойдя до кабинета ЗоТИ, Уизли непроизвольно остановилась на самом пороге. Такая знакомая дверь сейчас, в сумерках, под аккомпанемент завывающего ветра и предстоящего наказания, выглядела не очень приветливо. Роза даже начала прикидывать, что с ней будет, если она пропустит эту отработку, сбежит в Хогсмид, устроит там подкоп до маггловского мира, сменит фамилию и уедет жить в Мексику. Может, она бы даже смирилась с ролью маггла, смогла бы жить без волшебной палочки..
Отгоняя назойливые мысли, Ро крепко сжала все еще отплясывающие танго зубы и постучалась. Вошла, как всегда, не дожидаясь разрешения, но в этот раз от того, что подгонялась задувающим в спину ледяным ветром. Я думаю, всю вину за такое невежество можно списать именно на него.
И снова оно - это неприятное, сосущее под ложечкой чувство ожидания.. Чего-то. По даже самой себе непонятной причине Уизли боялась оставаться наедине с Эдвардом Талботом. Так же, как и боялась встречаться с ним взглядом. Или, упаси Мерлин, опоздать на его лекции. Или.. Да что уж там, этот список можно продолжать бесконечно долго.
- Профессор Талбот? - Роуз просунула голову в дверной проем и воровато огляделась. Преподавателя ЗоТИ нигде не было видно, зато водяной черт в углу явно узнал девушку, вследствие чего прильнул к стеклу и, казалось бы, даже изобразил что-то, похожее на улыбку. Вероятно, он просто решил ее сожрать, потому что его импровизированная гримаса выглядела не очень дружелюбно.
Девушка поежилась и решила для себя, что больше кормить эту тварь не будет. А, лучше, вообще пересядет. Обходя аквариум по максимально далекой, насколько это вообще возможно, траектории, Уизли бочком подошла к учительскому столу и устроилась на первую парту, залезая на нее с ногами и поджимая их поближе к себе, тем самым пытаясь хоть как-то согреться.
Так что какая разница, где именно ждать, в коридоре, где гуляет сквозняк и буйствует Пивз, или в кабинете, где есть хоть что-то, похожее на закрытое окно? Вот и я думаю, что никакой.

+2

4

Ро, детка, эти 6509 символов, я посвящаю тебе.

«Ну, ты конкретно влип, чувак»
Эдвард глянул еще раз на время, решил, что у него еще есть минут пятнадцать, и смылся в лаборантскую в поисках того, что можно было бы навязать мисс Уизли как работу. Желательно, как работу, которую она возьмет с собой обратно в гостиную Гриффиндора, не показывая больше своих соблазнительно длинных ног в его кабинете. В поисках подходящего занятия, Талбот, устроив большой шум и грохот, перерыл весь стеллаж, раскидав книги и бумаги по полу. «Черт, как же я это обратно потом на полки засуну, так, что бы ничего не падало. Этот шкаф явно внутри больше чем снаружи. Откуда столько макулатуры?». Действие было практически в лучших традициях хрюшки Стефана, когда тот был занят поиском сигарет, которые в подростковом возрасте прятали от него их родители,  практически отчаявшиеся отучить настырного старшего сына от пагубной привычки. А Эд сам никогда не курил серьезно, исключая того времени, когда он в своем же тинейджерском возрасте подсел на mainstream и хардкор: умереть молодым, пьяным и желательно за родину, как герои его детства, в общем, то, се. Примерно в то время он и пополнил свой словарный запас магловскими ругательствами, а жизнь привычкой весело проводить пятницы с друзьями.
«О, вот оно, вот оно задание моей мечты». Улыбаясь, счастливый Эд извлек на свет, какие-то древние записи, которые имели начало еще из тех времен, когда  должность профессора ЗОТИ считалась проклятой, и не один из преподавателей не занимал ее больше года. Быстренько пролистав листы, он много раз наткнулся на имена мистера Поттера, мистера Уизли, которые были ему знакомы из учебников новейшей истории. К тому же они являлись родителями некоторых студентов, что в первые дни его работы вызывало у него, любителя истории, восторг.  И ему, кстати, всегда, было интересно, как выглядели почерки профессора Люпина и профессора Снейпа, и вот он, теперь, их, наконец, увидел. Ближе к концу бумаг, Талбот с содроганием зацепился взглядом и за свою фамилию. «О мерлиновы подтяжки, я  и брат попали в анналы истории этого предмета». Собственно, быстро просмотрев свои наказания, он не увидел ничего такого, из-за чего эти бумаги нельзя дать Роуз. Наоборот, его даже немного грела мысль, что она сможет узнать его не только как взрослого преподавателя, а как студента и что он тоже: болтал на уроках; списывал у соседей; изображал профессора, смеша однокурсников; не делал домашние задания; и однажды  пытался невербальными заклинаниями убрать поставленное отсутствие в журнале напротив имени брата. Единственно, он никогда не пытался накормить водяного черта пирожками как мисс Уизли, вот от этой сцены он был в долгом онемении и шоке. Естественно, что через несколько дней это существо, подсевшее на выпечку, сломало аквариум, заставив Талбота вновь изображать статую, с немощным и потерянным видом смотря на женские слезы....  В общем, это, вполне возможно, не самое разумное решение в жизни Эдда, но он все-таки был готов отдать все эти листы Уизли, даже не смотря на то, что в худшем варианте это подорвет его авторитет среди студентов и выставит его как лицемерного урода, который теперь требует у себя на парах дисциплины. А в лучшем... Он быстро запретил себе даже представлять лучшее развитие будущего.... Эх, он часто думал, что все бы отдал за то, что бы сидеть на месте мистера Кольбранда и посмеиваться над Уизли на уроках, таскать ее на переменах и иметь общие шутки, понятные только им двоим. «Замечательно, теперь я еще к студентам ревную. Развел тут сопли, понимаешь ли».
Подхватив листы, Талбот вышел из захламленной лаборантской и замер как вкопанный увидев, что его «проблема» уже пришла и уселась на парту. Нервно сглотнув и стараясь смотреть чуть выше ее головы, он подошел к своему столу, с тоской посмотрел на стул, на который с удовольствием бы сел ради своей больной головы, и грохнул всю кипу бумаг на столешницу.
- Я рад, что вы пришли, мисс Уизли.
Отлично, мало того, что он не хотел, что бы именно она видела его красные глаза и потрепанный вид (и да спасибо, что он хоть научился устранять признаки перегара) так это вообще являлось просто недопустимым быть таким перед любым студентом. Нервно почесав подбородок, он, слегка вскинув брови, задумчиво посмотрел на девушку, тщательно придумывая слова для разговора и отсеивая те, которые считал неподходящими. «Каким же, тормознутым придурком ты выглядишь со стороны, Талбот». Вздрогнув, Эд мгновенно перешел на бурную деятельность, которой он всегда скрывал волнение. Интересно, а замечали ли студенты, как он прыгал вокруг доски в свой первый день на этой работе? А как  начинает активничать в таких ситуациях как: о мерлин, что за хрень он у меня спрашивает, о чем он вообще, где он это вычитал?;  Талбот придурок? да я закончил Хогвартс, когда ты в памперсах спал, тупое ты создание; что, профессор Талбот матерился на пятом курсе? нет, не слышал; ну Кольбранд, черт, не выбешивай, а спокойно отсядь от Уизли; о святой Альбус, опять боггарты; да, это у него как у болотных фонарников, если вы понимаете, о чем я, эй, как это вы не понимаете?!; и чего она на меня так смотрит? так сделай спокойное лицо, Эд, смотри на другого студента; и опять она единственная знает ответ, я никудышный учитель.
В общем, сейчас Эдвард, быстренько прибрав лишнее с его стола, повернул свой любимый череп к Роуз, с невинной и бесхитростной, ну как он сам думал, улыбкой предложив ей конфету, а затем принялся тщательно делить отчеты по наказаниям на части, делая вид, что его занимает именно это.
- Так, мисс Уизли, сейчас я вам дам пять листов отчета о наказаниях студентов, вы их возьмете и уйдете в гостиную Гриффиндора, где перепишете их на... Хм... «А на что она их перепишет, то?» - почесав затылок, Талбот оглядел свой стол, а после, избегая взгляда рыжеволосой девушкой, устремился в лаборантскую. Вновь создав большой шум, он откопал под работами студентов,  чистую и  толстую, черную тетрадь формата А4. «YES!». Талбот чуть ли не вприпрыжку выбежал, грохнув тетрадь на первую порцию работы Роуз. – Вот сюда. Когда выполните, то вернетесь за остальной порцией. Хотя, можете прислать мне эту с совой, и я обеспечу вас работой дальше. Знаете ли, всегда мечтал о личном домовом эльфе. Тем более, когда я болею.
Довольно ухмыльнувшись, он решил, что нашел идеальный способ как наказать эту девушку и в то же время не держать себя в  том напряжении, которое постоянно возникало, когда он видел ее рядом.

Отредактировано Edward Harry Talbot (Вт, 26 Июн 2012 03:34)

+2

5

Говорят, что на холоде всегда клонит в сон. Сразу после этого, обычно, добавляют, что засыпать на морозе, если вы после этого еще рассчитываете проснуться, никак нельзя. Особо сердобольные личности советуют побольше двигаться и разговаривать. С товарищем по несчастью, если ты замерзаешь не один, или даже с самим собой, если тебе не повезло оказаться на улице в одиночестве. Так и до сумасшествия недалеко. Хотя, какая уж вам теперь разница, если жить все равно осталось не больше двух-трех часов? Правльно, так хоть друга завести можно. Но речь сейчас не об этом.
Чтобы говорить все это, конечно, не нужно быть гением, ибо все эти вещи и без того до крайности очевидны, да и вообще, сказать можно все, что угодно. Но вы сами попробуйте оставаться в абсолютно твердом сознании, когда ледяной ветер поет тебе колыбельную, при этом заботливо продувая со всех сторон. Роза поставила в уме галочку напротив "дать хорошего пинка тому медведю, который сплясал лезгинку на ушах ветра, если у ветра вообще есть уши", отметив про себя, что этот ветер ужасно фальшивит. И не надо на меня так смотреть! Никто, собственно, и не обещал адекватных мыслей у засыпающего человека. Я вам больше скажу, с учетом того, что Уизли постоянно мучают кошмары, и, помимо всего прочего, она нередко озвучивает их во сне, бормотание о ветре с плохим музыкальным слухом - это еще далеко не самое страшное, что вы могли бы от нее услышать, честно-честно. С треском приземлившаяся перед самым носом Роуз внушительных размеров папка бумаг заставила девушку распахнуть слипающиеся глаза.
- Я рад, что вы пришли, мисс Уизли, - Роуз, за прошедшие несколько минут успевшая все же тщательно продумать подкоп до Лондона ложкой из Большого зала, свой побег оттуда в Мексику, там покупку цветастого сомбреро, а потом еще и задремать, от такого неожиданного появления профессора Талбота резко и испуганно вздрогнула. Что уж там, она с парты чуть не свалилась. И совсем не важно, что грохот, исходящий из кабинета Эдварда за пару моментов до этого, напугал даже пресловутого черта, который раздраженно махнул одной из своих бесформенных конечностей и скрылся во тьме аквариума. На фоне завываний бури за пределами замка этот шум можно было и не услышать. Однако, сонливости - как не бывало. К сожалению, осознание того, где Уизли находится, и что вообще происходит, пришло не так быстро, поэтому первые несколько секунд Роуз просто с крайне недоуменным выражением лица переводила взгляд с кипы пожелтевшей бумаги у нее перед носом на стоящего над этой кипой преподавателя. Преподавателя, который даже не соизволил на нее посмотреть. Опять. Даже когда рядом никого не было, Эдвард смотрел.. Сквозь нее? Ну да. Словно Ро здесь и нет вообще. Печально. Хотя, конечно, этому не стоило так сильно удивляться. Так или иначе, Роуз все еще не теряла надежды, и по сему, видимо, тщетно пыталась понять, чем же она так не угодила новому профессору Защиты от Темных Сил.
Уизли поспешила встать со стола, взволнованно теребя во все еще подрагивающих от холода руках потрепанный учебник ЗоТИ. Однако, приглядевшись к тому, что в потрепанном виде сегодня находился не только старый учебник, но и его бесспорный обладатель, девушка даже волноваться на секунду перестала, вследствие чего проводила нерасторопно шествующего по кабинету учителя до крайности удивленным взглядом. Покрасневшие глаза, легкая щетина, всклоченные волосы, съехавший на сторону галстук - не то, чтобы мистер Талбот отличался особой аккуратностью, но, обычно, даже во внеурочное время, он всегда выглядел довольно опрятно. Разве что.. Волосы. Волосы у него всегда были в таком состоянии, словно он только что засунул свою несчастную голову в духовку. Или вбил пальцы в розетку. По локоть. Даже "великий и ужасный" Гарри Поттер на своих колдографиях в юности, да и сейчас, выглядел не таким.. Наэлектризованным.
Роуз нервным движением попыталась убрать с глаз выбившуюся прядь. Надо сказать, пальцы слушались девушку с большой неохотой, и, казалось, планировали восстать и устроить на корабле бунт, из-за чего получилось у нее это только с третьего раза, и выглядело со стороны до крайности смешно и нелепо. Ну как же. Очередная ученица, которая робеет перед учителем. Очередная девушка, которая робеет перед Эдвардом Талботом. Это даже звучит жалко. Роуз было за себя перед собой же стыдно. Уизли оставалось только мысленно поблагодарить Мерлина, Одина, и вообще всех известных ей богов за то, что Талбота именно в этот момент больше занимал бардак на его собственном столе, и он не обращал внимания на залившуюся краской студентку, которая даже придумать толком не может, что сказать. И никогда не сможет, наверное. Именно поэтому девушка ненавидела оставаться наедине с кем-либо. В голове  слишком много мыслей, одна в сотни раз глупее другой, и ты не знаешь, с какой из них лучше начать. Нужные слова вертятся на языке, но ты даже примерно представить не можешь, как они звучат. Это похоже на забытую песню, мотив которой ты знаешь, и вроде даже помнишь текст, и слова вот-вот сорвутся с языка, ты хочешь начать подпевать, но не можешь. Наверное, это мучение. Особенно для постоянно все забывающей Роуз.
С тихим скрежетом череп, всегда мирно пылящийся на столе, развернулся и направил свои пустые глазницы на Роуз, как-то криво и нехорошо ухмыляясь. То же самое в свою очередь сделал профессор Талбот, устроившись на краешке своего стола и с крайне деловым видом перебирая уже неоднократно упомянутые выше листы. Хотя, Роуз как-то до этого момента вообще мало интересовало то, что на этих бумагах написано. И после этого момента данная информация больше волновать ее отнюдь не стала.
- Так, мисс Уизли, сейчас я вам дам пять листов отчета о наказаниях студентов, вы их возьмете и уйдете в гостиную Гриффиндора, где перепишете их на... Хм... - надо сказать, что скорость принятия некоторых решений всегда удивляет. Особенно, когда это неожиданные решения. Особенно, когда они еще и блещут сакральным смыслом, и логика из них бьет живительным ключом. Юной Уизли осталось только предполагать, что именно заставило профессора посреди своей фразы встать и просто... Уйти? Ну да. Уйти. Обратно в лаборантскую. Ситуация, определенно, была бы намного понятнее, если бы Роуз до этого прислушивалась к тому, что говорил ей мистер Талбот. Нет, она, конечно, прислушивалась, но только половиной одного уха. Остальные полтора уха размышляли на тему того, зачем Ро тогда вообще всучили эту дурацкую книгу, которую она все еще сжимает в руках, для каких целей она ее держит до сих пор, и куда делся горшок с той засохшей травой, который раньше мирно пылился рядом с черепом.
- ...Знаете ли, всегда мечтал о личном домовом эльфе. Тем более, когда я болею, - Уизли хотела было тактично поинтересоваться, чем именно решил сегодня приболеть мистер Талбот, но вовремя прикусила язык. Представление того, что ей могут сделать за подобный вопрос, отбило всякое желание возмущаться даже тем, что ее только что приравняли к домовому эльфу. Не то, чтобы Роуз так сильно не любила этих созданий, напротив, они были милые, вкусно готовили, да и мама все время твердила, что они имеют такие же права, как и все остальные, но все равно, подобное сравнение ни к чему хорошему юную Уизли не обязывало.
Девушка молча забрала со стола чуть ли не рассыпающуюся у нее в руках бумагу, сунула подмышку тетрадь, ибо руки были уже и без того заняты, пробормотала что-то, отдаленно напоминающее извинения, и осторожно направилась к выходу.
Чем ближе Роуз подходила к двери, и чем дальше она отходила от профессора Талбота, тем ощутимее врезались в голову подготовленные заранее, но невысказанные мысли и фразы. Отчаяние, паника, ненависть и отвращение, прежде всего, к самой себе с каждым шагом нарастали подобно снежному кому. И, как следствие, вырвались наружу, стоило девушке переступить порог кабинета.
Я не могу объяснить, по какой именно причине Ро внезапно стало так больно. Потому ли, что она окончательно убедилась в том, что она тряпка, потому, что она показала себя сейчас полной идиоткой, или потому, что у нее болела свежая ссадина на колене, даже сама Уизли толком не знала. Именно эта неопределенность вкупе со всем вышеперечисленным совершенно неожиданно, в первую очередь, именно для Ро, вылилась в рыдания. Вероятно, не настолько тихие, как она ожидала. Испуганно покосившись на дверь, девушка поспешно решила убраться подальше отсюда. Нет, она не собирается реветь на глазах учителя, который и так ни во что ее не ставит. Вот уж чего, а жалости сейчас Уизли уж точно не требовалось.
Гостиная Гриффиндора? Нет, это плохой вариант. Очень плохой. Я туда сейчас не вернусь. Даже если при этом замерзну насмерть.
Уизли растерянно обвела коридор, в котором она остановилась, блуждающим взглядом. Взглядом, которому очень быстро наскучило лицезреть неинтересные каменные стены замка, и который почти сразу упал на тускло мерцающие в свете ближайшего факела буквы на темной обложке. Учебник, который Роуз так неудобно перехватила, теперь натирал ей запястье, что, надо сказать, было не самым приятным ощущением, и только усугубляло ситуацию.
В очередной раз обозлившись на себя за свою невнимательность и рассеянность, Ро отерла все еще льющиеся слезы рукавом свободной руки и вернулась к только что покинутому классу. На этот раз она даже стучаться не стала. Право, что на нее нашло? Вежливость превыше всего? К черту все это. Пусть вежливость и спокойствие просто возьмут и сгорят в аду.
- Профессор Талбот, ваша книга.. - девушка влетела в кабинет, совершенно не глядя под ноги, и, как следствие, налетела на так некстати подвернувшийся стул. Откуда стулья посреди комнаты? Да какая разница.
Бумаги пышным веером разлетелись по полу, а за ними по полу не менее пышным веером разлетелась Роуз. Не позволяя себе расслабиться и резко садясь на колени, Уизли, словно ничего и не произошло, уже с этой точки, как ни в чем не бывало, уставилась на, видимо, крайне удивленного Эдварда.
- Ваша книга. Я ее прочитала. И я хотела ее вернуть, - Ро оглянулась в поисках невесть куда отлетевшей книги, но вздрогнула, увидя ее возле пресловутого аквариума, и гримасничающего водяного, приветливо помахивающего ей с той стороны мутного стекла. Не самая приятная картина.
Уизли, увидевшая в этот момент в том самом стекле аквариума свое отражение, невольно усмехнулась. Что же, по крайней мере, теперь по красноте глаз она ни на секунду не уступала профессору.
- Сэр, можно Вас спросить? - язык начал говорить раньше, чем голова успела это обдумать, - почему Вы постоянно меня игнорируете? За три месяца Вы ни разу даже не взглянули в мою сторону, - что за бред?! - что происходит? - Роуз выдала эту фразу на одном дыхании, что стало неожиданностью, в первую очередь, для нее самой.
Это плохо. Это очень плохо. Это, безусловно, была худшая идея в твоей жизни, Ро, с чем тебя от всей души и поздравляю. Уизли зажмурилась, уже заранее начиная очень сильно жалеть о том, что решила сегодня вообще открыть рот. Всем было лучше, когда она молчала. Ей же в первую очередь.

Отредактировано Rose Weasley (Ср, 27 Июн 2012 14:39)

+3

6

«Я теперь людей еще и пугаю». Эдвард озадаченно, стараясь сделать это очень незаметно, следил за студенткой. Его появление и действия заставляли девушку то вздрагивать, то смотреть на него удивленным взглядом. Ну, взгляд то ладно, люди на него часто так смотрели, обычно эти взгляды как бы говорили: «да что с тобой не так?». Так, что то, что полусонная, но умудряющаяся при этом мило выглядеть в его глазах, мисс Уизли, прижимающая к себе его старый учебник,  и которая видно пытается понять, что вообще происходить – это норма. Но вот пугать он, честно, никого не собирался.
Наконец, разобравшись со своим столом и с отчетами, Талбот слез с края стола и устроился на стуле, чувствуя, как ему благодарен весь организм. «Хозяин дал телу стул. Тело блаженствует». Эдвард, был готов сейчас и вправду забить на всех студентов, и на все свои обязанности по школе, забить вообще почти на все в этой жизни, только бы больше не принимать убийственное вертикальное положение. Еще секунду его мозг и долг перед профессией, подобно ангелу и черту на плечах, боролись с желанием закинуть ноги на стол, и битва была выиграна его искушающим, дьявольским умом.
Устроив ноги на краю стола, он задумчиво посмотрел на свои любимые кеды, осознав еще, что он сейчас не столько заботиться о своем покое, сколько выделывается перед симпатичной студенткой. Хорошая такая мысль, прямо таки заставляющая закрыть глаза от стыда... «Ну да, я прям самый крутой конспиратор в мире». Талбот, наконец, позволил себе посмотреть на Роуз, которая пыталась сделать несколько попыток, для того, что убрать прядь непослушных волос. При этом она еще и покраснела. «Не ну я может быть, тоже сгорел бы со стыда, если бы меня прилюдно не слушались мои родные пальцы, это тот еще провал, но все же...» В общем если бы сейчас была другая ситуация, то Талбот бы поставил голову на отсечение, что он как-то эту девушку все-таки задел. Причем так задел, что если бы Роуз была бы его ровесницей, то он бы начал действовать. Вот эта мысль ввела его в осадок. «Так все, Эдди, нехорошо пялиться на людей и вообще ты сам только, что цирк одного актера устроил как бы. И мысли бы ты тоже не распускал, да, ты сейчас все себе надумал».
Тем временем, девушку походу отпустило и она, молча забрав документы, что там пробормотав. В ответ на неразборчивую речь Роуз, Эдвард, поняв, что настала его очередь не понимать, что происходит, удивленно посмотрел на нее, приподняв правую бровь. Наконец, студентка направилась к выходу и позволила Талботу расслабиться. Он даже начал гордиться своей силой воли, одновременно мысленно поставив галочку напротив графы, не наказывать более Роуз Уизли, ибо если сегодня ему еще повезло, то не факт, что в следующий раз девушка не заметит что-нибудь странного. Но все, же к ее поведению он мысленно не раз возвращался, устраивая также рефлексию собственных действий.  Вроде он вел себя как обычно на уроках, даже включая эту активность, и при этом если студентки и краснели из-за него, то это когда пошлая натура Талбота пробивалась наружу через шутки. А сейчас... Он находил для Роуз только одно объяснение, но оно пугало его своей неправдоподобностью.... Но, все-таки Эд всегда остерегался строить какие-либо ожидания, потому, что как бы ты себе круто не представил будущее, оно точно не оправдается. Либо найдется человек, который все испортит, либо испортишь ты сам, ну и, да и бывает такое, когда все обидно портит погода.
Старательно выкинув все связанное с Уизли из головы, Талбот закрыл глаза, стараясь представить, где в его мозгу спряталась боль и как она выглядит. Он уже понял, что его боль это большие молотки в висках и в затылке, когда дверь распахнулась. «Ну, мерлиновы рейтузы, надо было закрыть ее с помощью Forinsecus». Недовольно открыв глаза, Эд приготовился убить взглядом и растоптать своим сарказмом, спасибо папе за него, вошедшего. И да, глаза Эдварда раскрылись еще шире,  когда он пронаблюдал сцену, которая развернулась в его классе. Как бы если Талбота и непросто шокировать, заставив забыть про все, то сейчас девушке, которая вбежала в кабинет и умудрилась упасть, раскидав все свои вещи по полу, это явно в легкую удалось.
Спасибо папе за сарказм, спасибо маме за воспитание. Эд мгновенно соскочил со стула и кафедры, подойдя к вернувшейся Уизли и молча помогая ей собрать листы.  Молча, это потому что, он заметил, что лицо девушки было заплаканно. Слезы и истерики всегда вгоняли Эдварда в тупик. Он не представлял, как с ними справляться. Обычно, если плач устраивали на его парах студентки, то он, предложив конфету, якобы сочувствующим пинком впихивал их в лаборантскую, устранив с занятия и со своего обзора класса. Если плач устраивали лично его девушки, то тут у него был тоже эмоциональный ступор. К тому же этот плач разделялся на три вида: когда слезы лились над ерундой и когда они переживали действительно по серьезному поводу, и еще один, когда страдал только Талбот. В первом варианте, он стоял рядом, пытаясь всеми своими силами и используя весь запас терпения, пытаясь втолковать, что это все фигня, при этом стараясь не сгореть со стыда за эту девушку, за себя и за весь этот гребанный мир в целом. Во втором  же случае, он вообще не понимал, куда ему себя деть. Какой смысл сидеть рядом с человеком, обнимать его и втолковывать ему, что все будет хорошо, если вы оба понимаете, что это не так и ничего в ближайшем будущем к лучшему не измениться?  И да был такой вариант, когда слезы могли, значит, что сейчас Талбот тебе будут угрожать, обвинять, умолять и даже бить...  Поэтому со слезами своих девушек у Эдда было несколько вариантов: либо обнять ее и поцелуем заставить замолчать, либо позорно сбежать. Но опять-таки это все будет странным в нынешней ситуации с этой студенткой. Хотя перспектива сбежать была заманчива, он вполне мог бы себе представить как он швыряет все на пол и быстренько смывается за дверь... И если бы это не пришлось делать мимо Уизли, он был бы рад...
Теперь вы понимаете, почему профессор Талбот остерегался слез и почему сейчас он опять сделал вид, что его заботят только старые бесценные документы. Собрав их, он встал и подошел к аквариуму за книгой, водяной в котором, увидев его приближение, затих и попытался спрятаться в тину. И вот когда Эд поднял пособие по самозащите, его настал вопрос, который он не хотел бы вообще слышать. Почему он ее игнорирует? Не ну, что он скажет то?  Талбот, впервые уставившись прямо в голубые глаза девушки, в панике зарылся свободной рукой в свои волосы. Вот и все, прощай конспирация, прощай спокойствие. Сейчас Уизли все окончательно поймет, сходит к Макгонагалл  и тебе с печатью «педофил» дадут пинок из школы. Черт побери, стыдоба то какая, правильно Стефан дал ему кличку «позор семьи». 
Нервно сглотнув, Талбот решительно собрал себя в руки, придумав гениальную мысль просто поговорить. Навешать ей на уши какую-нибудь лапшу по типу: «у меня много курсов, много студентов и я просто не успеваю быть внимательным по отношению ко всем». Подойдя к Роуз, он, подобрав последний лист из отчетов, который отлетел от нее слишком далеко,  сел напротив нее и протянул все студентке. 
- Ну, мисс Уизли, вы понимаете.... – по лицу девушки было видно, что бы он сейчас не сказал, она не понимает. Глубоко вздохнув, Талбот, протянув Уизли книгу и отчеты, собрался продолжить свою давящую на жалость речь несчастного, замученного педагога, про его работу, которая занимает все время, весь мозг и вообще... «Может добавить, что студенты делают из меня алкоголика? Оправдаться, что». И собственно в этот псевдо драматический для себя момент он почувствовал прикосновение холодных пальцев к своей руке. И может именно эти пальцы, а может взгляд, с которым на него смотрела Роуз, заставили Эдда подумать о том, что он был прав насчет нее, и вообще не пошло бы все к черту, а в первую очередь его мысли. Отложив книгу, он медленно приблизился и стер большим пальцем слезы с щеки девушки, все еще продолжая за ней внимательно следить. Уверенность, в том, что он все делает правильно, что он ничего себе на самом деле относительно Ро не надумал, была уже выше, заставляя Талбота расслабиться, чувствовать себя наконец свободным.  Убрав непослушные пряди волос, с лица девушки, Эд поцеловал ее, осторожно углубляя поцелуй.

Отредактировано Edward Harry Talbot (Ср, 27 Июн 2012 20:22)

+4

7

Существует, предположительно, целый список вещей, которые могут убить человека. Причем, убить как физически, так и морально, как быстро и безболезненно, так и крайне медленно и не менее мучительно. Очевидно, список этот огромен, и, я могу даже дать палец на отсечение, но бьюсь об заклад, что он бесконечен, ибо как многовековой опыт показывает, что человека может убить даже жареная новогодняя индейка. Разумеется, при правильном ее использовании. Однако, осмелюсь утверждать, что в данном списке уже неоднократно упомянутое мной ожидание если не лидирует, то находится в десятке самых первых позиций.
Роуз настороженно наблюдала за поведением учителя, все еще пытаясь перевести дыхание. Это, надо сказать, было трудно. Очень трудно, с учетом того, что Уизли сейчас старалась не дышать вообще. Никаких звуков. Нельзя шевелиться. Как с динозаврами. Если не шевелиться - они могут тебя и не заметить. Может быть, тогда профессор Талбот не услышит ее вопрос. Или очень внезапно забудет про него. Как и про то, что Ро сегодня вообще приходила. Про то, что вообще есть такая студентка, как Роуз Уизли. У него ведь так хорошо до этого получалось ее игнорировать. Может, еще глаза ладошками закрыть? Ну а что, в детстве с Хьюго это, по крайней мере, всегда срабатывало безотказно.
Ро сейчас в очередной раз пожалела, что не смогла упросить мать дать ей Маховик времени. Может, она просила недостаточно убедительно? Сделала недостаточно большие умоляющие глаза? Недостаточно долго стояла на коленях? Какая уже теперь разница. Мать далеко, Маховик Времени еще дальше, а Роуз и ее болтливый язык, к сожалению, здесь и сейчас. Уизли уже успела добрую сотню раз пожалеть о том, что вообще решилась на такой вопрос. Перебрала в голове все возможные выходы из складывающейся ситуации и уже даже начала всерьез думать о том, чтобы незаметно наградить профессора Забвением, пока он не смотрит. Может, он не успеет отразить заклятие? И все забудет. И все снова будет прекрасно. Но только вот станет еще хуже, если это, конечно, вообще возможно. В любом случае, вот сейчас на ней поставят большой и жирный крест. И выставят на посмешище. Вот теперь пора серьезно задумываться о подкопе и побеге в Мексику. Или в Испанию. Да хоть на Северный полюс! Главное - как можно дальше от Хогвартса. Как можно дальше от Эдварда Талбота. Не нужно быть гением, чтобы уже после этой фразы догадаться, что Роуз неровно дышит к преподавателю. И насколько неровно дышит.
Видимо, своим вопросом Уизли все же застала профессора врасплох. Роуз прищурилась, бегая взглядом по фигуре Талбота. Напряжение. Даже не видя его лица, девушка чувствовала, что только что загнала его в тупик. Ну и пусть. Пусть он в лицо скажет Роз все, что он о ней думает. Чтобы больше не оставалось ни терзающих догадок, ни пустых надежд. Наверное, так будет даже лучше. Для нее и для всех.
Неплохим оружием против человечества, помимо ожидания, также является страх. Я вам больше скажу, страх является не просто оружием. Оружием массового поражения. Он заставляет людей страдать, убивать, сходить с ума. Это может быть страх перед лицом опасности, под прицелом пистолета, страх потерять кого-то из близких. Страх быть отвергнутым. Особенно если ты знаешь, что у тебя на это есть все основания. Страх, от которого душа стремительно скатывается в пятки, руки дрожат так, что просто физически невозможно ничего сделать, а волосы встают дыбом. Этот страх толкает людей на необдуманные поступки. Заставляет делать то, на что здравомыслящий человек в здравом уме ни за что не пойдет. Да и не в здравом, я думаю, тоже.
Надо отметить, что за весь свой не многолетний жизненный опыт Уизли побывала в разных весьма странных ситуациях. И за все это время было лишь три вещи, в которых она ни на секунду не усомнилась. Это уверенность в себе, уверенность в том, что эта уверенность ее никогда не подводила, а так же абсолютно твердая уверенность в том, что никогда и не подведет. Роуз всегда верила в себя и только в себя, она считала себя единственной вещью, которая никогда ее же и не подведет. И за шестнадцать лет девушка ни разу, ни на одну секунду в себе не усомнилась. За пять лет в школе чародейства и волшебства ей ни разу не приходилось чувствовать себя виноватой. Даже и в голову не приходило позволить кому-то себя жалеть. Но вот чтобы так, сидеть на коленях в полутемном кабинете, в окружении собственноручно устроенного бардака, и своими же руками ломать собственную жизнь - это для нее было в новинку.
И тут появляется Эдвард Талбот. Который легким движением руки в одно мгновение ломает все принципы и моральные ценности. Перечеркивает все известные доселе правила и устои. С ироничной улыбкой переворачивает весь мир Роуз с ног на многострадальную голову. Эдвард Талбот, из-за которого сейчас жизнерадостная и всегда уверенная в себе Роза Уизли чувствует, как слезы без ее письменного, и даже без устного разрешения одна за другой скатываются по щекам, на секунду замирая на кончике подбородка, и срываются вниз, падая на безвольно брошенные руки. Нет, это уже не Роза Уизли. Это ее немая тень, с такой видимой покорностью дожидающаяся приговора профессора ЗоТИ, но заранее знающая, что финал для нее будет не очень счастливый.
Казалось, кто-то, управляющий временем, очень большой и очень невидимый, только что нажал на кнопку на своих наручных часах, тем самым просто это самое время остановив. И вроде как все идет по-прежнему, что-то происходит, люди продолжают заниматься своими делами. А время стоит на месте и, кажется, даже не собирается двигаться дальше. И это, казалось бы, даже никому и не мешает, но каждый это чувствует. И чувствует по-своему. Уизли готова была поспорить, что с того момента, как она переступила порог этого класса, время не сдвинулось с места ни на секунду. Словно оно тоже остановилось понаблюдать. Как Роуз сейчас наблюдала за профессором Талботом. Который, в свою очередь, просто молча смотрел на Ро. Уизли отметила про себя, что за все три месяца впервые встречается с ним взглядом. Нет, это, конечно, неудивительно, много кто старался избегать смотреть в глаза Роуз. У юной Ро очень странный цвет глаз. Холодный, колючий. Словно тебя в приятный летний денек внезапно окатили ледяной водой. Поэтому во время разговора собеседники старались смотреть куда угодно, но не в глаза. Роз даже почти к этому привыкла.
У Эда глаза такого же цвета, голубые и пронзительно глубокие. Вот только они излучают тепло, в котором, казалось, можно утонуть без остатка и без шанса на спасение, любого собеседника располагая к себе. От них невозможно, да и не хочется отрываться. Даже когда в них отражается паника.
Молчание - самое страшное, что можно услышать от человека. Потому что за то время, пока твой собеседник молчит, в твоей голове успеют промелькнуть сотни мыслей, тысячи догадок, миллиарды предположений, одно в десятки раз хуже другого. И всегда будет шанс, что хоть одно из них оправдается. Самое мучительное - остается лишь догадываться, какое. Роуз считала секунды этого молчания. Одна, две, три - Талбот даже не сдвинулся с места, четыре, пять - кажется, он боится не меньше Ро, шесть, семь, восемь, девять - Уизли вздрогнула, стоило ему пошевелиться. Медленно, словно подкрадываясь, боясь спугнуть, профессор подобрал слишком далеко отлетевший от девушки лист и присел рядом. Единственное, в чем сейчас была абсолютно уверена Роуз - она ни под каким предлогом не хочет слышать ответ на свой вопрос. Она хочет убраться как можно дальше отсюда. Унять эту чертову дрожь в руках. Никогда больше не видеть Эдварда Талбота. Никогда больше не смотреть ему в глаза. Никогда не.. Черт. Ро мечтала под абсолютно любым предлогом немедленно уйти отсюда. Пусть на Хогвартс прямо сейчас упадет метеорит. Пусть из под земли восстанет гигантский динозавр и откусит половину астрономической башни. Пусть гигантский спрут из озера выберется на сушу и сожрет кого-нибудь из школьников. Пусть Роуз просто испарится и больше не будет смотреть в глаза профессору Талботу.
- Ну, мисс Уизли, вы понимаете.... - Ро боролась с нарастающим, паническим желанием зажать уши. Встать и уйти отсюда прямо сейчас. Мерлин, зачем она вообще вернулась отдать эту треклятую книгу? Неужели ей придет конец из-за умершего добрую сотню лет назад Квентина Тримбла? Роуз сжалась в комок. Готовая окончательно разрыдаться от той боли, которая так крепко обосновалась где-то в районе солнечного сплетения. Словно кто-то с очень скверным чувством юмора запустил ей руку в грудь по самый локоть, и сжал все эмоции, все ощущения в кулак с такой силой, что их просто раздавило. Осталась только паника. И небольшая капля безысходности. Ну да вы знаете это чувство.
Уизли потянулась за протянутыми ей документами. Все хорошо. Не стоит паниковать. Может, все обойдется. Вот только Роуз уже никогда не придется смотреть Эдварду в глаза - она просто не осмелится. Смотри сейчас. И хорошенько запомни. В этот момент официально закончилась твоя счастливая жизнь. Все хорошо. Никакой паники. Вот только руки опять предательски дрогнули. Ро случайно задела пальцами запястье Талбота. Сердце в панике остановилось, позволяя себе небольшую передышку. Его можно понять - слишком много волнений, а оно одно. Вот если бы у человека было бы хотя бы два сердца..
Роуз так и не осмелилась опустить взгляд на свои руки. Она все еще неотрывно смотрела в глаза молодому профессору. По-прежнему чувствуя пальцами это успокаивающее тепло. Опять. Почему у Ро все время такие холодные руки? Только Одину известно, по какой причине Эд остался на месте, а не отстранился в эту же секунду. Уизли опустила веки. Мечтая, чтобы весь мир вокруг просто взял и исчез. Исчез Хогвартс, исчезла магия. Чтобы не было планет, звезд, галактик. Чтобы совсем ничего не осталось. Только белые стены.
Еще одно теплое прикосновение, и заботливая рука стерла с щеки девушки очередную слезу. Роуз едва заметно вздрогнула, с недоверием наблюдая за профессором и слегка отстраняясь. Одна секунда, потраченная на размышления, и Уизли позволила себе прильнуть к протянутой руке. Накрывая ее своей ладонью, не позволяя отпрянуть, сдвинуться с места. Чувствуя разливающееся по телу тепло. Дурманящее, опьяняющее своим спокойствием.
Роуз привыкла во всем сомневаться до последнего. Так проще, когда потом внезапно все обрывается, и ты теряешь все, во что так верил, и на что так надеялся. Никогда не стоит радоваться заранее. Как и огорчаться. Бояться, сомневаться, паниковать - все это, по сути, ни к чему. Ибо всласть испереживаться мы с вами и потом успеем. Поэтому Ро никогда не строила никаких иллюзий, не создавала себе ложных надежд. Зная, как больно в итоге получать совсем не то, на что рассчитывал.
Однако, есть вещи, которые трудно себе даже предположить заранее. Есть вещи, о которых можно даже не мечтать. Которые ни в одной из всех существующих параллельных вселенных не сбудутся. Как, например, возможность того, что профессор ответит своей студентке взаимностью. Роуз не сводила взгляда с Эдварда. Слишком близко. Всего каких-то жалких пара сантиметров. Уизли могла бы пересчитать ресницы на глазах Талбота, если бы она хотела.
Ро действительно старалась даже не дышать. Казалось, что идиллию настоящего момента может спугнуть любой резкий звук. А ведь сейчас все правда было совершенно. Никаких изъянов. Идеальное время, идеальное место, идеальные люди.
Падающие на лицо выбившиеся пряди очень некстати разрушают совершенство этого момента. Роуз вздрагивает, но не осмеливается убрать их, боясь отстраниться хоть на секунду, пытаясь вернуть то сложившееся на пару секунд мгновение. И в следующий момент, готова поспорить, понимает, что ее вселенная рушится. Чувствуя соленый от слез и крови поцелуй на саднящих губах. Слишком невесомый, чтобы быть реальным, но в то же время слишком ощутимый, чтобы оказаться ненастоящим. Бьюсь об заклад, Ро слышала треск. Ибо как ткань пространства и времени в ее голове только что лопнула и разлетелась по ветру рваными лоскутами, а мозг красочным фейерверком взорвался и украсил собой внутренние стенки черепной коробки. Девушка хотела было ущипнуть себя, до последнего сомневаясь в реальности происходящего. Это не по-настоящему. Этого просто не может происходить. Шло бы оно все к черту. Роуз прикусила нижнюю губу Талбота, осторожно переплетая свои пальцы с пальцами профессора, которого до этого момента все еще держала за руку. Ненавязчиво, боясь отпугнуть. Это неправильно. Да какая разница?! Сейчас это не имеет значения.
Уизли старалась чувствовать. Ощутить каждое прикосновение, каждым дюймом дотрагивающейся кожи, впитать в себя как можно больше тепла. Эд слишком теплый. Теплые глаза, в которые можно смотреть часами, теплые руки, которые не захочется отпускать, невероятно теплые губы, от которых уже не хватит сил оторваться. Ро чувствовала, как это тепло растворяет ее. Клетка за клеткой, расщепляя каждый атом, словно вирус, разливаясь по всему организму. Отравляя разум и выжигая сердце.
- Кажется, понимаю.. - не смея открыть глаза, прошептала Уизли в самые губы, прекращая затянувшийся поцелуй. Глубоко вдыхая дурманящий запах. До боли в костяшках сжимая сухие теплые пальцы, не позволяя от себя отстраниться.

Отредактировано Rose Weasley (Пт, 29 Июн 2012 01:34)

+2


Вы здесь » Hysteria. » Архив игровых тем » I'm glad you came